Через некоторое время, послышался гул подлетающего вертолёта «Ми-8». Когда он приземлился, из него вывалило ровно четырнадцать человек комиссии. Как их удалось так быстро собрать и отправить — для всех было большое удивление! Обычно вертолёт в тундру ждут несколько дней. Бывало, неделю или две люди ждали отправки, а здесь за два-три часа всё было организованно и комиссия, члены которой были даже из территориально управления, осматривали разрушенную буровую. Особенно всех впечатлял кронблок, отлетевший на восемьдесят метров. Эта махина весом пять тонн, обычно, в штатном режиме стоит на самом верху буровой вышки и служит верхними роликами полиспаста талевой системы, каната диаметром тридцать два миллиметра. От удара эту махину сорвало с анкерных болтов и швырнуло вдаль! Для точности замера организовали даже рулетку — мерную ленту. Потом последовал перекрёстный допрос.
Рафа спрашивали наперебой три члена комиссии. Остальные фиксировали ответы в приготовленных, для этого случая бланках. Сам Раф жил как бы вне времени. Он не отмечал, какое количество часов или минут прошло с момента аварии. Также он не думал, что столь жестокая авария поставит крест на его карьере, и он останется на всю трудовую жизнь конторским инженером… Он очень мгновенно, но корректно, отвечал на поставленные вопросы:
— В какое время вы приступили к ликвидации аварии?
— В шесть часов сорок пять минут!
— Сколько вы натянули талями по индикатору веса?
— Девяносто одно деление, по «Гив-6».
— На какой период времени вы оставили натяжение в статике?
— Я не засёк по секундомеру, а часы мне не выдали в конторе экспедиции!
— Вы не ёрничайте, пожалуйста! Дела ваши очень плохи!
— Да уж куда хуже! Но не оставлял я инструмент «в статике» на вытяжке!
У Рафа родилось чувство пофигизма. В голове всё время вертелась любимая присказка буровиков: «Дальше солнца не угонят, меньше триста не дадут!» Эта поговорка родилась у зэков от убеждения, что севернее Воркуты и Колымы лагерей нет. Сейчас буровая стояла где-то на широте Воркуты. Ещё вдохновляло, что в штрафном изоляторе — «шизо», стали давать не по триста грамм хлеба, а по четыреста. Путём долголетних опытов учёные вывели, что от трёхсот граммов хлеба у человека развивается жировая дистрофия. Ещё Рафа успокаивало, что он краем уха слышал перед началом допроса, как один «серый кардинал» из территориального геологического управления «втирал» представителям «Госгортехнадзора»:
— Дело надо спустить на тормозах! Вы сами упустили сроки испытания вышки. Делали лишь продления срока эксплуатации на год. Да и то не вовремя!
Представители Горнотехнической инспекции согласно кивали. Раф, следуя своему природному чутью, понимал, что идёт нормальная процедура стряпанья документов. На то и есть профессия «стряпчий». Всем повезло, что человеческих жертв не было. Далее Раф продолжал автоматически отвечать на остальные вопросы однозначно, как на полиграфе.
Через час комиссия свою работу закончила. Огласили черновик протокола, из которого гласило:
— Причин аварии установить не удалось, поэтому виновные не выявлены!
Комиссия всех поблагодарила и, даже не отобедав, гуськом погрузилась в так же быстро прибывший вертолёт — отбыли. Гражина зря в честь комиссии заварганила шикарные блюда. Она принесла в бурдомик Рафу обед. Он состоял из огромного куска оленятины, нашпигованной салом и чесноком. Она, очевидно, намеревалась удивить комиссию, а досталось всё Рафу и его вновь прибывшему гостю, это был прораб вышкомонтажной бригады Гриша Рыбашлык. Он был прикомандирован мгновенно, чтобы оценить объёмы разбора завала. Его архаровцы-вышкомонтажники должны были прибыть на следующий день. Григорий привёз немного, в здешних масштабах, водки. Но — хорошей, не воркутинской. Вместе с обедом Гражина подала ещё пол-литра самогона. И пошли поминки по рухнувшей вышке! Пили Раф и Гриша вдвоём. Григорий был крепкий, чернявый и уверенный в себе товарищ. Он понимал, что у бурового мастера после такой аварии произошло смещение в голове. Поэтому он подливал ему и поддакивал. Ни в чём не возражал. Раф вопрошал его:
— Вот ты. Сколько своим прогулов ставишь, если вышкомонтажник прогулял, допустим, месяц?
— А сколько прогулял — столько ставлю!
— Так, а тебе-то зачем? Чтобы его премии лишить, хватит и двух прогулов. А тебе-то зачем показатели по бригаде портить?
— Ну, ставлю два прогула!
— Так за два прогула уволить могут, где потом хорошего специалиста возьмешь? Наказать рублём, хватит и одного прогула!