А на следующий день случилась трагедия, затмившая даже смерть баронессы.
В то время, как все мои помыслы, равно как и мысли верной дворни, были наполнены скорбью по поводу смерти баронессы, двое харцызов похитили наследную баронетту Анжелину.
Думая, что наша дочь, желая в скорби уединиться, закрылась в личных покоях, и уважая ее дочерние чувства, никто не тревожил баронетту весь день. И только после того, как Анжелина не вышла к прощанию с телом покойной, мы обеспокоились.
Обнаруженные следы свидетельствовали, что по неведомым нам причинам, баронетта спустилась в подземелье, где содержался пленный харцыз. О произошедшем там, доподлинно ничего неизвестно, но установлено, что темницу оба покинули через подземный ход, о котором могла знать только баронета. Считаю, что один из харцызов, остававшийся на воле, сумел каким-то образом проникнуть в покои, запугать девушку и заставил ее освободить и вывести его и плененного товарища из замка.
Снаряженная погоня ничего не достигла из-за ливня, который начался вечером и к полуночи смыл все следы. Но следопытам удалось выяснить, что в лесу лазутчика поджидала небольшая ватага. Примерно, в дюжину сабель. Дальнейшие поиски результата не принесли. Харцызы, вместе с пленницей, успели перебраться через Проход.
Желая любой ценой освободить баронету, я отправил в Заскалье доверенных слуг, которые должны найти в Кара-Кермене Анжелину, и выкупить ее. Но в этом приходится уповать лишь на милость Создателя.
Написано в замке Дубров рукой Вашего покорного слуги, барона Владивоя.
P. S. Прошу прощения, за неряшливость. Пятна на пергаменте — это слезы пролитые за упокой души моей жены, баронессы Катаржины, и от бессилия что-либо изменить в судьбе дочери моего старшего брата».
Если Владивой и взгрустнул маленько, то лишь потому, что в планы барона не входило подарить падчерицу харцызам. Владивой не отказался бы от возможности продержать девушку под замком, на одном из дальних хуторов.
Барон еще раз угрюмо усмехнулся собственным мыслям и неспешно двинулся в трапезную.
Как подло устроен мир! Да если бы полгода назад кто-то осмелился сказать, что он может подумать о подобном злодействе, Владивой собственноручно зарубил бы наглеца не сходя с места. А теперь? Если быть до конца правдивым, то да — он вспыльчив, упрям, скор на расправу, но ведь негодяем никогда не был. Что же изменилось? Обстоятельства… Пойманный в капкан, зверь отгрызает собственную лапу, для сохранения жизни. Вот и ему приходиться поступать так же. И от того, что вместо лапы надо лишить жизни другого человека, легче не становиться.
Владивой вдруг так отчетливо увидел перед собой лицо покойного брата, что весь взмок и, задыхаясь, остервенело рванул ворот камзола на груди. А после, с накатывающей злобой, прошипел. Вглядываясь в тьму:
— Она сама виновата! Я ж еще не стар. И стал бы Анжелине любящим мужем. Жили бы вместе, душа в душу… Извини, брат, но слишком уж дичилась меня твоя дочь. Я не смог бы ее убедить по-хорошему… — сказал и почувствовал облегчение. Будто и впрямь покойный услышал его слова и понял. Не простил, но понял. Он ведь сам был бароном и знал, что часто приходиться поступать не так как хочется, а как надо. И от понимания этого, Владивой успокоился окончательно.
Наверно, не надо было мудрить и соглашаться на план старого отступника… Глядишь: птичка уже трепыхалась бы в клетке.
Вот только барон по-прежнему сомневался, что сумел бы укротить строптивую девицу и отвести ее под венец. Но, даже смерть лучше того, что с ней случилось... Во всем Зелен-Логе не было дома или хижины, где бы и мал, и стар не знали: какой ад ожидает юную девицу в Кара-Кермене. И тем ужаснее будет ее судьба, чем красивее пленница.
Но человек может лишь столкнуть камень с вершины горы, а по какому склону ему катиться и каких размеров вызвать лавину, предугадать невозможно. Нельзя быть даже уверенным в том, что в конце концов валун окажется у подножья горы, а не вернется обратно.
Глава 21
Единственная дорога, по которой можно было ехать, не забредая то и дело в созревающие посевы, извивалась неширокой, в пять-шесть шагов, лентой с запада на северо-восток. А вдали, там, где она подходила к берегу полноводной, с большими плавнями реки, —взметнулся ввысь нарядный замок, опоясанный отвесными стенами в виде шестиугольника. И окружении сотни разнообразных каменных и деревянных построек. В основном, хозяйственных. Амбаров, сеновалов, хлевов, конюшен, птичников и прочих помещений, необходимых в сельской жизни, где самое ценное — скот и фураж. Это люди могут жить и в дворцах, и землянках, — а скотине нужен уход. Иначе не будет ни надоев, ни мяса.