— Нет, госпожа графиня. Баронетта Анжелина находиться в безопасном месте, где ее никто не найдет, а потому, в ближайшее время, ей ничего не угрожает.
— Хорошо! — облегчение явно доминировало в интонациях графини. — Ставр! Приказываю сейчас же уведомить Владивоя голубиной почтой о том, что замысел его раскрыт. Уверена, это удержит барона от опрометчивых поступков. И готовься в поход. Завтра и выступишь. Гонец, ты исполнил, что должен. Присоединяйся к трапезе. Будь нашим гостем.
— Спасибо, госпожа графиня, — я еще раз поклонился. — Но если в этом нет урона гостеприимству дома Зеленых Вепрей, с вашего позволения, я хотел бы умыться с дороги и… лечь спать.
Есть хотелось так, что требовательное урчание моего живота мог не услышать только глухой, но при одной только мысли, что придется делить трапезу со всей этой, безудержно галдящей толпой, мне становилось дурно. Слишком резким оказался переход от лесного затворничества, до замкового многолюдья.
— Пусть будет так, — графиня все еще придерживалась официального тона, но видно было, что эта часть разговора уже позади. — Ты наш гость и волен поступать по своему разумению. Подтверди только еще раз, что Анжелина в безопасности.
— Клянусь честью, госпожа графиня. Лучше она могла бы чувствовать себя только рядом с вами.
Странно, но вместо того, чтобы успокоиться, графиня как-то странно и очень пристально взглянула на меня. Всего лишь за несколько секунд в ее глазах недоумение сменилось удивлением, а потом подозрением. Хотя, вполне возможно, все это почудилось из-за скудного и мерцающего света, которые давали свечи и факела.
А мгновением позже, повинуясь ее жесту, Ставр подхватил меня под руку и почти силком потащил куда-то, приговаривая при этом:
— Отдыхать, так отдыхать… Твой юный друг уже сыт, чуть пьян и завалился спать без задних ног на сеновале над конюшней. Не хотел далеко от лошадей уходить. Сказал, они к стойлу не привычные, пусть хоть дух знакомый чуют. Если б на ночь не выставлялся караул, и не опускалась решетка — я подумал бы, что вы удрать собираетесь. Ха-ха-ха! — засмеялся виконт. — Ну, вот мы и пришли, заходи, гостем будешь… — с этими словами, Ставр открыл какую-то совершенно незаметную в стене дверцу, пропустил меня внутрь и вошел следом.
Я удивленно огляделся. Комната больше походила на не столь давно покинутую темницу Дубровского замка, нежели на гостевую комнату или опочивальню. Даже для очень нежданных гостей.
Тот же деревянный лежак с зажимами, те же устрашающего вида орудия пыток на стенах, похожий на гроб, ящик. Только снова все какое-то пыльное, затянутое паутиной, не обжитое что ли, если можно так выразиться про допросную. Даже от камина тянуло сыростью и плесенью, словно огонь в нем не разводили несколько лет.
— Тут нас не потревожат, — жестом заботливого хозяина обвел странное помещение Ставр. — Присаживайся, где удобнее и не удивляйся. Извини, Игорь, но слишком много вопросов вокруг тебя образовалось и — слишком мало ответов получено. Так что, ничего не поделаешь, но пока мы в дружеской или какой иной беседе, на твое усмотрение… — он сделал весомую паузу, — не найдем ясность, из этой комнаты ты не выйдешь. Если всему виной моя чрезмерная мнительность, и ты чист в помыслах и деяниях — извинюсь. Ну, а подтвердятся сомнения — не обессудь, повесим.
— Видать, планида у меня такая, — вздохнул я, устраиваясь на каком-то ящике, больше похожем на гроб, — ночи в темницах коротать. Спрашивай, Ставр... Только у меня просьба будет, можно?
— Конечно, мы же с тобой, пока, не враги. И совсем не обязательно должны ими становиться.
— Спасибо. Я так понимаю, беседа затянется, и спать мне не придется вовсе. Так нельзя ли хоть умыться и перекусить?
— Это даже и не просьба, — почти обиделся тот. — Сейчас все принесут. Я ведь и сам еще не ужинал.
Как раз в этот миг в дверь комнаты негромко постучали.
— Вот и угощение, — Ставр посторонился, пропуская внутрь двух слуг с ведром воды и принадлежностями для умывания. Те немного замешкались, соображая куда все поставить, потом примостили таз на деревянном топчане и посторонились.
Я сбросил кафтан, рубаху и с удовольствием заплескался в теплой, чуть пахнущей мятой воде. Умылся, вытерся насухо, куском мягкой выбеленной ткани, а когда потянулся за одеждой, то вместо нее на лаве лежал другой костюм.
— Не думаю, что после умывания приятно одевать грязные, пропотевшие тряпки. От них за версту разит кровью и конским потом… — ответил на мой невысказанный вопрос Ставр и махнул слугам. — Уносите.
Едва те успели выйти, как дверь вновь отворилась, на сей раз впуская парочку поварят с двумя подносами снеди.