Головокружительным калейдоскопом перед мысленным взором замелькали разнообразные картинки, сменяющиеся иной раз быстрее, чем я успевал понять, что увидел.
Вот родной спортзал, в который я впервые вошел будучи пухленьким толстячком семи лет отроду. Вот мелькнул строевой плац... Вот рефери объявил о финальном поединке за звание Чемпиона Европы по кик-боксингу в супер тяжелой категории, фул-контакт… Вот мы ползем на задание...
Потом по комнате заметались языки пламени. Горело все: обои, мебель. В проеме единственной двери полыхало, как в мартене.
В безотчетном поиске спасения, маленькая девочка обнимала мою шею так крепко, что стало трудно дышать. Огненная ловушка жадно щерила пасть, готовясь проглотить добычу, и только через подоконник хлестала струя воды. Стихии схватились насмерть, но слишком поздно. Не для победы... Пожар будет потушен. Для спасения слишком поздно!..
Но ребенок не хотел умирать, он верил взрослым, — и я шагнул к окну.
Пламя тут же жадно лизнуло мне спину, не желая выпускать добычу. На раздумья не осталось ни единой секунды. Оконный проем на пятом этаже, прыжок. Сгруппироваться, ноги вместе, колени согнуть. Все как учили… Но на руках дополнительный вес подростка, центр тяжести смещен… Касание! Раскаленный прут пронзает тело насквозь и втыкается в мозг, выжигая все.
Тьма…
Глава 24
— Но если б водку гнать не из опилок, то что б нам было с пяти бутылок… — насмешливо прогудел где-то рядом противный гнусавый голос. — Это сколько ж надо выжрать, чтобы заполучить такое похмелье? Или закуска некачественная? На, болезный, восстанови кислотно-щелочной баланс.
В руки мне ткнулось нечто влажно-прохладное и скользкое, как запотевшее стекло.
Истерзанный похмельем мозг мгновенно выдал спасительную ассоциативную цепочку. Стекло — бутылка — пиво!!! А в следующее мгновение я жадно припал пересохшими устами к животворящему источнику. В два глотка опустошив емкость почти наполовину. Теперь можно и глаза открывать.
Напротив лежанки, на сундуке сидела весьма странная с виду личность: небритый мужичонка в стеганой телогрейке и с незажженной папиросой в зубах.
Несколько секунд я на него таращился, потом, допил пиво и констатировал:
— Белочка…
— Позвольте полюбопытствовать, — вежливо откликнулся тот. — Что именно вы имеете в виду: конкретно меня или все остальное?
Вопрос явно был с подковыркой, но моим мыслительным способностям еще требовалось почистить зубы, принять ванну, выпить чашечку кофе… Я повертел в руке пустую бутылку и невпопад поинтересовался:
— А где этикетка?
— С этикеткой это уже реклама производителя, — охотно объяснил мужичонка. — А так — чистое лекарство. Типа, скорая помощь на дому… Кстати, посуду верни, — он ловко взял бутылку у меня из руки, перевернул вверх дном, проверяя пустоту, а потом сунул себе за пазуху. — Здесь все равно стеклотару не принимают…
И тут — щелкнуло! Я как-то рывком, сразу, вспомнил и свой сон, и события последних дней.
— Игра…
— Ясен пень, — согласилась личность в фуфайке. — Весь мир театр, а люди в нем чьи-то игрушки.
— Актеры… — машинально поправил я.
— Это для зрителей. А для режиссера — игрушки. Давеча один постановщик так заигрался, что едва всю сцену не сжег. Хорошо, пожарные вовремя подсуетились. А то и на весь театр могло полыхнуть.
— Подожди…
Пить хотелось так немилосердно, что это желание вытесняло из остатков сознания прочие мысли, и я, морщась от пульсирующей в висках боли, огляделся по комнате.
Очевидно, пакостное ощущение утреннего похмелья было хорошо известно обитателям замка, поскольку кувшин с прохладным и слегка приправленным мятой квасом стоял рядом на столике. Вдогонку к пиву лучше не придумаешь.
— Ты намекаешь, что все это взаправду?
— С этим вопросом к философам, — отмахнулся мужичонка. — Мудрец ли я — видящий бабочку или бабочка, глядящая на мудреца? Мутотень и схоластика. Могу лишь, со всей ответственностью, заверить, что если ты решишь поэкспериментировать и покончишь с собой, то зажмуришься реально. Без какой-либо реинкарнации. Век воли не видать.
— Но ведь все религии…
— Для того, кто боится жить и откладывает решения и поступки на завтра, — оно никогда не наступит. Слюнтяи и хлюпики не нужны нигде и никому. Ни Порядку, ни Хаосу…