Ставр улыбнулся, вошел в комнату, и проговорил не мене торжественно.
— У тебя не только благородное сердце, но также превосходное чувство юмора, Игорь. Мы все хорошо понимаем, что оскорбление нанесено не рядом отдельных проступков, а недоверием, которое тебе вчера выказала наша семья, но если ты желаешь именно так истолковывать произошедшее, то я только рад. И все же, прими, вслед за братом, и мои самые искренние извинения.
— Хорошо, — я изобразил что-то вроде поклона. Форма одежды изящному политесу не подобала. — Надеюсь, тема исчерпана, и мы не станем к ней больше возвращаться?
— Увы, Игорь, все не так просто… Понимаешь, лично у меня, и уж тем более — Любомира, нет ни тени сомнения в твоей честности…
— Благодарю…
— Не спеши… — жестом остановил Ставр. — Речь идет не о твоих личных достоинствах, или о наших с братом симпатиях. И нам, мужчинам, достаточно твоего слова, но женщину словами не убедишь.
— Вот как? А мне друзья всегда говорили, что девушки любят ушами.
— В амурных чувствах, вполне возможно, но в жизни — требуют убедительных поступков. И хранители в этом с ними заодно.
— Особенно, наш разлюбезный братец, — раздраженно пробормотал Любомир.
— И в чем сомнения? Что я должен доказывать?
— Да я и сам не возьму в толк, — с не меньшей досадой махнул рукой Ставр, падая в кресло. — То ли они считают, что ты лазутчик Ордена, сначала пробравшийся сквозь всю страну на юг, и уже оттуда, переодевшись в одежду харцыза проник к нам... То ли — что харцызы, вдруг приняли единоначалие и решили завоевать королевство... И если матушку, я еще сумел бы убедить в нелепости подобных предположений, то Вышемир — непоколебим. Тем более, что странности вокруг тебя, только сгущаются…
— Ночью еще что-то произошло? — я уселся на кровати удобнее. Пиво и квас подействовали: голова прояснилась, а в теле больше не чувствовалось вялости.
— Что-то? — переспросил Ставр. — Да так, мелочь… С твоих слов и депеши, доставленной сегодня из Дуброва голубиной почтой, баронесса умерла позапрошлой ночью. Верно?
Не совсем понимая, к чему граф клонит, я утвердительно кивнул.
— А скажи мне, брат, — повернул голову к Любомиру Ставр. — Сколько времени необходимо всаднику, чтобы доскакать от Дуброва до нашего замка?
— Если хороший рысак под седлом, то за трое суток управ… — начал отвечать младший Вепрь и замолчал, задумчиво теребя мочку уха.
— Это первое, — не меняя тона, продолжил и.о. графа. — Второе: ты, Игорь, утверждаешь, что спас баронетту, но, при этом, не открываешь нам места, где она прячется. А в письме Повета, хранителя Дуброва, указано, что Анжелину похитил харцыз, который выдавал себя за ярмарочного кулачного бойца... Перечислять третье и четвертое?
— А они есть? — похмельная тяжесть в голове и желудке окончательно прошла, уступив место неприятному посасыванию под ложечкой.
— Хорошенько поразмыслив, — кивнул Ставр, — найдется… А так же — пятое и шестое. Но, лично я убежден: все это можно развеять простой дружеской беседой, если бы не…
— Если бы не Ищущий истину, — проворчал Любомир. — Братец своего не упустил и придумал очередную пакость. Верно?
— Именно, — согласился граф. — Вышемир, как хранитель Равновесия, воспользовался своим правом и потребовал от графини, подвергнуть нашего гостя Испытанию Создателя. Предусмотренное, как раз на тот случай, если подозрения невозможно ни доказать, ни опровергнуть. А сам ускакал с докладом, то ли к Остромыслу, то ли прямиком в Турин.
— И матушка согласилась? Ты мне ничего не сказал! — возмутился Любомир.
— Не успел…
— Но, ведь…
— Глядя на Любомира, я догадываюсь, что ничего хорошего меня не ждет? — я прервал перебранку братьев, как не конструктивную и лишь мешающую разговору. — Надеюсь, вы объясните: в чем заключается Испытание? Что должен свершить подозреваемый, чтобы воля Создателя стала очевидной даже для хранителей.