— Выжить… — проворчал Ставр.
— Вот и делай после добро людям… — вздохнул я. — А отказаться нельзя?
— Можно… — ответил вместо графа Любомир. — Но, отказ от Испытания равен признанию вины. И мы будем вынуждены заковать тебя в кандалы, а потом препроводить для дальнейшего дознания либо в столицу, либо в Оплот. И хоть самому мне не приходилось бывать под следствием, говорят, что самые закоренелые преступники предпочитают королевских палачей, гостеприимству хранителей.
— В целом, брат прав, — вздохнул Ставр. — Испытание воли Создателя в том и состоит, что, без помощи высших сил, пройти его невозможно. А если Создатель будет благосклонен к испытуемому, то и все иные обвинения снимутся. Ибо кто мы такие, чтобы препятствовать изъявлению воли Самого?
— Ну, что-то такое я и предполагал… — почесал затылок, глядя на все происходящее уже с учетом снов и сновидений. — Куда не сунешься, везде тесты на профпригодность. Даже, если зашел по личному приглашению. Сразу приступим, или позавтракаем сперва?
— Брат Вышемир, умен и хитер, но — не воин, — ухмыльнулся в ответ Ставр. — Я предложил начать испытание ближе к вечеру, и он согласился.
— Хоть одна приятная новость за все утро. Спасибо, брат, — искренне произнес Любомир.
— Уверен, это, наверное, отличная уловка, — согласился я с ними. — Но, пока не понял: в чем соль?
— В том, что наш замок стоит на восточном берегу Веселой, — усмехнулся младший Вепрь и поинтересовался у Ставра. — Как же тебе удалось убедить его?
— Сказал, что на фоне садящегося солнца, лучникам лучше будет видна фигура убегающего человека.
Любомир коротко хохотнул.
— Кстати, хочу заметить, что услышав это, матушка удивленно вскинула бровь, но промолчала… — продолжил Ставр.
— Еще одно доброе известие, Игорь! — воскликнул Любомир. — Если графиня на твоей стороне, то ты только постарайся не погибнуть, а все остальное образуется само собой… Уж, поверь!
— Мне послышалось, — прищурившись, уточнил я хмуро. — Или здесь упоминали о лучниках? И бегущей мишени?..
Глава 26
Кому взбрела в голову мысль, назвать широченную, бурную реку, ежегодно заливающую восточную низину и подрывающую с западного берега лес — Веселой, не упомнит никто. Но, вот уже которое столетие, именно под этим названием, зародившийся в озере Кара-Даш, стремительный горный поток, подпитываемый в пути множеством ручьев и прочих болот, радостно шурша галькой и прибрежным песком, проносил свои глубокие воды западнее Зеленецкого замка. Попутно заполняя его оборонительный ров, и торопясь дальше, чтобы достичь залива Щедрого и слиться там с холодными волнами пролива Северного.
Обычно в реке, у более пологого правого берега в это время дня, плескались только гуси и дети, но сегодня собралось почти все население замка, а самые умные взирали на происходящее, усевшись между каменными зубцами западной стены.
Казалось, само солнце, устыдившись столь откровенной глупости, спешило скрыться за горизонтом, но даже ему нельзя было нарушить, раз и навсегда установленные правила. Поэтому, уходило степенно… Надменно взирая издали на людей, возбужденно галдящих в предвкушении кровавого зрелища.
Я глядел на березовую рощу, махоньким лоскутом выбегавшую из угрюмого темного леса на противоположный берег реки. Обычная, совершенно ничем не примечательная рощица, в несколько десятков белоствольных деревьев. Но, только после того, как я выйду из нее, держа в руке зеленую ветку, Испытание будет закончено, и все окончательно убедятся, что Создатель на моей стороне.
Казалось, ничего сложного, даже, учитывая водную ширь, если бы не шестеро лучников, по количеству возникших у Вышемира невыясненных вопросов. Лучших стрелков в замке, имеющих по три стрелы в колчане, и стоящих в ста шагах позади меня. Сто шагов — дающих человеку, прыгнувшему с берега, фору в пятнадцать ударов сердца, прежде чем лучники добегут до реки и смогут прицельно выстрелить. Все, как предписано в своде законов об Испытании воли Создателя. И надеяться на то, что они промахнутся со столь ничтожного расстояния, было бы непростительной ошибкой. Даже учитывая слепящие глаза блики, отбрасываемые водной гладью.