Шутки закончились. Я бросил взгляд за спину, встретился с суровыми взглядами воинов, ждущих моего прыжка в реку, и понял, что если немедленно не придумаю какую-то хитрость, то придется проститься с жизнью. Без какой-либо надежды на загробную жизнь. Товарищ в фуфайке, нынче утречком, высказался по этому вопросу вполне однозначно.
В том, что прав, а значит — Создатель должен быть на моей стороне, я не сомневался, но — вдруг у Него в это время найдутся более важные дела? Не зря же говорят: «На Бога надейся, а сам не плошай!» Поэтому, рассчитывать на одно лишь Провидение, несерьезно.
Подошел к краю берега, так что следующий шаг уже пришелся бы в пустоту, оценил по цвету воды приблизительную глубину в этом месте и, взявшись руками за подол рубашки, неспешно потащил ее вверх, как бы желая раздеться... А в следующее мгновение запнулся за собственные ноги и с громким всплеском ушел под воду.
Произошедшее было столь нелепо, что даже лучники, готовые мгновенно сорваться с места, опешили от неожиданности. А громкий смех, раздавшийся со всех сторон, еще на миг задержал их, давая мне дополнительный шанс. Но, в целом это ничего не меняло. Меткому стрелку, что полсотни шагов, что сотня — а дальше я уж никак не смог бы успеть отплыть — разница несущественная. Тем более, что и плечи у меня гораздо шире тренировочной мишени.
Сперва самый прыткий, а потом и все остальные выбежали на берег, и еще не видя цели, привычно потащили стрелы из колчана, обшаривая цепким взглядом прибрежные воды. Но ни вблизи, ни на стремнине, ни левее, ни правее цели не было.
Сообразив, что испытуемый мог поплыть под водой, трое лучников побежали вниз по реке, рассчитывая перехватить меня, если я попытаюсь использовать силу течения, чтобы увеличить расстояние между собой и стрелками. Двое осталось на месте, а еще один неспешно двинулся вверх, против течения.
Возбуждение преследователей возрастало, но с каждым последующим мгновением, оно постепенно сменялось недоумением. Любое разумное время, которое человек может находиться под водой без воздуха, давно минуло, а я все не выныривал.
Лучников для Испытания отбирали самых опытных, дабы никто не смог усомниться в исходе дела, и они просчитывали все возможные уловки беглеца. Кроме одной… Никто из них не знал, что делать в том случае, если беглец — утонет.
Ведь никому не пришло в голову спросить меня: умею ли я плавать? У выросших на берегу реки Вепрей такой вопрос даже не возник. Но любое разумное время сплывало, а я все еще не показывался на поверхности.
Ставр, Любомир и все, кто был поближе, бросились к самой кромке воды, усиленно высматривая средь мелкой ряби речных волн человеческую голову. Но, Веселая оставалась безучастной к их надеждам, совершенно не собираясь отдавать людям, доверившегося ей беглеца…
Удача, как обычно, дело случая.
Я понимал, что переплыть реку, когда с берега в тебя целится полудюжина отменных стрелков, можно лишь под водой. Но, человек — не рыба и дышать жабрами не научился. Учитывая ширину реки, даже самому умелому ныряльщику, пришлось бы не менее пяти раз вдохнуть воздух, а для этого — показаться на поверхности.
Лучникам, бьющим птицу на лету, а белку — в глаз, промахнуться в такую цель почти невозможно. И вот в этом «почти», умноженном на восемнадцать, и был заключен смысл Испытания. Если, в столь безнадежной ситуации, человек, вопреки здравому смыслу, сумеет выжить — значит, он еще нужен Создателю среди живых. Но, нельзя же и в самом деле во всем полагаться исключительно на высшую волю! Зачем, в таком случае, ум? Нуждайся Создатель в безмозглых помощниках, он заселил бы сушу овцами или коровами, а не стал бы возиться со столь капризными созданиями, как люди.