— Убью, обоих! — Лучезар так зыркнул на Акима, что тот ни на мгновение не засомневался в его словах, но ответил осудительно: — А пуповина не развяжется? Ищущий истину — это не пьяный рудокоп в корчме. Они такое знают и умеют, что тебе и в страшном сне не приснится. Да, не пользуются умением из-за присяги, но кто знает, что им разрешено в случае смертельной опасности.
— Тогда, только ее убью... — уже не так уверенно ответил молодой стражник.
— Еще лучше... — хмыкнул Аким. — Собираешься проучить птичку за то, что от змеи не упорхнула? И не ты ли, друг ситный, недавно трендел, что с девчонки не убудет?
— Посоветовал бы лучше чего, — уже совсем тихо ответил парень. — Ругаться я и сам умею.
— А совет мой такой: если действительно любишь, а не время приятно проводишь — не тяни со свадьбой. Девчушка хорошенькая. А добрый товар не залеживается. Всегда найдется тот, кто если не купить, то хотя бы пощупать захочет.
— Скажи, Аким, ты и в самом деле думаешь, что хранитель может ее себе забрать?
— Я ничего не думаю, просто предостерегаю. Мой покойный отец всегда говаривал: «Чем дорожишь — то цени и храни не только после того, как вора заметишь».
— Вот напасть нежданная... — видно было, что парень совсем упал духом, будто беда с Забавой уже случилась на самом деле. — Что же мне делать?
Аким поднес руку и значимо постучал кулаком себя по шлему.
— Коли сам не подставишься, то никто и не пнет, — и перевел разговор на другую тему. — А я свой золотой сохраню для покупки коня.
— Коня? — удивился Лучезар. — А с твоим гнедым что случилось?
— То — королевский... А я хочу завести собственного. И корову... И свинку, и овечек...
— Когда же ты за всем этим будешь присматривать? И где держать?.. Ведь на королевскую конюшню даже коня не пустят, если он будет не королевским а твоим. Не то, что корову...
— Женюсь на Оляне, вдове бондаря Бивоя.
— Ааа, — засмеялся Лучезар, набирая обычной самоуверенности. — Ты хочешь добиться от пригоже вдовушки того же, что и я от Забавы, только выбираешь более длинную дорогу. Потому что сначала платишь и только потом придешь за товаром. И как, мягкий у Оляны сенник?
— Не твоего ума дело... — буркнул Аким, считая тему слишком серьезной, чтобы чесать о нее языки.
— Не сердись, — повинился Лучезар. — Это я так, от нечего делать зубоскалю. Хотя, если обстоятельно подсчитать, жена гораздо дороже веселой девицы обходится.
— Тьфу, — в который раз в сердцах сплюнул старший товарищ. — Вот же язык без костей. Никак тебя не пойму. А если бы твоя невеста узнала, что ты о ней мелешь?
— Не поверит, — легкомысленно отмахнулся парень. — Для таких, как моя Забава, плохих людей не существует. Мне самому порой за нее страшно. Каждому слову верит. Но ведь белым и пушистым всегда не будешь, раньше или позже все равно изгваздаешься. Если не об одно, так о другое. Да и с чего ты вдруг о ее чести забеспокоился? Ихний товар — их и забота: хранить, пока стоящую цену предложат, или приторговывать в розницу... из-под полы. Хоть, что говори — а не верю я в скромно потупленные глазки и стыдливый румянец. Как мы на них охотимся, так и они в засаде сидят, разбросав вокруг приманку. И оценивают: тот недостаточно красив, этот статью не вышел, а вон тот — всем хорош, но беден.
— Тебя послушаешь, — буркнул Аким, — начинаешь радоваться, что бобылем остался. А баба, дикой рысью, покажется.
— А ты, чарам не поддавайся, ума не теряй, — снисходительно улыбнулся младший товарищ. — И тогда не собственная дурная голова чью-то стену украсит, а совсем даже наоборот — добыча тебе ложе согреет.
— Да, — помотал головой старший товарищ. — Мудрено говоришь. Как будто из нас двоих тебе седина волосы посеребрила. А я так скажу, дружище: в любви, как с игрой в «кости». Иной, сразу все шестерки выбросит и счастлив до смерти, а другой — сколько не трясет, у соседа расклад лучше. Но, тут — либо рисковать, либо вовсе за стол не садиться. Главное — суметь распознать, когда пора заканчивать ставить на кон, чтобы самого себя не переиграть.
Глава 29
Пройдя сквозь глубокую арку, и ненадолго задержавшись позади нее, давая отдых слегка онемевшим после долгой скачки ногам, хранитель услышал разговор стражников. Крестьяне не умели говорить шепотом и, даже о самом потаенном орали так, словно переговаривались через бурную реку. Дослушав почти до конца их рассуждения, Вышемир ухмыльнулся. Своеобразный подход младшего воина к женщинам ему понравился, и Ищущий истину взял парня на заметку. Эдакий молодец, без особых моральных устоев и с завышенной самооценкой, мог при случае пригодиться в каком-нибудь деле, где лишняя щепетильность только во вред.