Обычно, здесь всегда было пусто, словно все население города опять вымерло. Поэтому Вышемир даже удивился, когда перед самими дверями в опочивальню Ксандора дорогу заступила фигура в латах.
Поскольку Ищущий истину шел, привычно сгорбившись и не отрывая нахмуренного взгляда от земли, будучи уверенным, что все поспешат уступить дорогу, препятствие оказалось для него совершенной неожиданностью. Он перестал созерцать носки собственных сапог и удивленно поднял голову. Перед ним стоял Мирослав, барон Тушинский и сотник личной гвардии королевы Беляны.
— Как прикажешь это понимать? — недовольно проскрежетал Вышемир, не столько раздосадованный задержкой, сколь изумленный, что гвардеец дерзнул его остановить. К тому же, таким неучтивым способом. — Мирослав, ты меня не узнал? Или знака Ищущего истину не заметил?
— Искренне прошу прощения, хранитель, что осмеливаюсь встать на вашем пути, но мне строжайше приказано никого не впускать в покои Ксандора, — спокойно ответил барон, изображая подобие поклона.
— Милостивый сударь! Это возмутительно! — от возмущения ломкий басок хранителя превратился в хриплое рычание. — Разве ты не знаешь, что я могу входить к мудрецу в любое время дня и ночи?!
— Знаю, — с полупоклоном спокойно подтвердил барон. — Но, распоряжение получено мною не от Ксандора. Поэтому, простите мою дерзость, но без разрешения Его Величества, в эту дверь не войдет никто.
Как и все остальные дворяне, которые избрали себе ратную стезю, рыцарь с презрением относился к хранителям из благородных семей. Считая, что те променяли меч на сутану исключительно из трусости. Но, в то же время, как опытный придворный, барон знал насколько опасно заводить себе в их среде врагов. Тем более, среди выходцев из знати. Те отличались исключительной подлостью и злопамятством.
Вышемир догадывался об истинной причине такого поведения сотника, но и он понимал, что барон никогда бы не осмелился на конфликт, не имея на то веских причин.
— За время моего отсутствия в столице произошли какие-то изменения, и Ксандора взято под стражу?
— Нет, — все так же невозмутимо ответил Мирослав. — Просто в настоящий момент он не один.
— Так кто же там, прах тебя побери?! — Вышемир уже бесился от ненависти, которую вызывал у него этот белокурый, самонадеянный красавец и совершенно потерял способность к логическому мышлению. — Господин сотник, ты ищешь врага? Думаю, ты его получишь!
— Ни в коем случае, господин Ищущий, — Мирослав вовремя вспомнил, что с хранителями лучше не ссориться, честного поединка не дождешься, а вот яду или какой-то другой пакости — легко, и прибавил в голос ноту отчаяния. — Еще раз прошу прощения, но я только выполняю приказ.
— Тебе приказали не впускать меня к Ксандору?
— Не совсем так... Приказано, никого не впускать в апартаменты предсказателя, чтобы не препятствовать беседе венценосных супругов со своим слугой.
— Так, значит, у Ксандора королевская чета? — немного успокаиваясь, уточнил Вышемир, понимая, что и в самом деле, не слишком учтиво выглядел бы, врываясь в апартаменты, где находятся королева и король. — Угу, угу, — пробормотал задумчиво. — И как давно они там беседуют?
— Вошли сразу после завтрака, — ответил Мирослав. — Я мог бы и не отвечать на этот вопрос... — добавил, как бы невзначай. — Но, если речь зашла о враждебном отношении дворян к хранителям, думаю: моя искренность докажет обратное?
— Да, ярость плохой советчик, — согласился Вышемир, которому подчеркнуто учтивый тон барона вернул хорошее расположение духа. — Я буду помнить твою дружелюбность. А теперь, когда мы остались друзьями, давай вместе подумаем, каким образом разрешить это недоразумение?
— Какое именно, хранитель? — сделал непонимающее лицо Мирослав.
Сотник понял, что ему неожиданно представилась возможность заработать немного золота, и сразу решил воспользоваться ею, если не придется нарушать прямых обязанностей. Ведь вчера он неудачно проиграл тысячнику Маламиру все три партии в туры, из-за чего финансовое состояние барона соответственно ухудшилось.
— Нужно дать знать Ксандору, что я здесь. И по возможности как можно скорее! Пусть хоть на мгновение выглянет. Чтобы я знал: ждать или идти устраиваться на ночлег.
— Каким образом? — разочарованно сдвинул плечами сотник. К сожалению, просьба хранителя превышала его полномочия.
— Это действительно необходимо сделать! — в голосе Вышемира опять зазвучал металл, и от предыдущей доброжелательности не осталось и следа. — Если мудрец узнает, что именно ты задержал меня, с вестью, которую он давно ждет, боюсь, сотник: тебе никогда не дослужиться до тысячника! Поверь мне, все слишком серьезно, чтобы продолжать игры в этикет.