Песий Лог — не первый и не последний хутор, которому не удалось спрятаться от обученных в степи следопытов. И совсем скоро придется поселенцам заплатить за свободу самую дорогую цену. Потому что на этот раз атаман Угрюм решил взять с крестьян больше, нежели обычный откуп.
Подъесаул Медведь, хоть и понимал резон атамана, все ж не одобрял такую чрезмерную жестокость. Считая, как и многие другие харцызы, что совершенно незачем убивать курицу, дающую и яйца, и цыплят? Причем — каждый год, а то и дважды... Но, мог понять и тех, чье сердце зачерствело, глядя, как гибнут товарищи. Невозможно спокойно глядеть, как Зелен-Лог по-прежнему жиреет и почивает в мире и неге, пока воины Кара-Кермена закрывают своим телом дорогу нежити. Но, коль так уже сложилось, то и цена за пролитую кровь такая же страшная.
Давно нет единомыслия в Вольной степи. Некоторые атаманы договорились до того, что надо отойти в сторону и пропустить нежить в земли королевства. К счастью, до подобного позора никогда не дойдет, потому что безмозглое воинство оживших мертвецов движется на живой дух, и уступить ему дорогу не удастся. Оно само свернет следом.
Мертвяки не выберутся из степи до тех пор, пока там будет оставаться хоть один живой человек. Хуже, что те же «герои» призывают не жалеть подданных Беляны, и при каждом нападении вырезать в пень всех жителей захваченных селений. Мол, чтоб и они почувствовали… Вот только что именно должны почувствовать обычные крестьяне, в особенности — дети, Медведю было не совсем понятно. Девки, скот — это правильная добыча. Воину надо что-то есть, у чьего-то мягкого бочка погреться после боя… Но зачем убивать тех, кто вырастит новый скот и еще родит детишек — из которых через пару лет вырастут новые работники и красавицы? Этого подъесаул не одобрял.
Взять хотя бы это селение. Здесь в лучшем случае пятнадцать-двадцать взрослых мужиков и чуть более дюжины парней, сносно владеющих луком и рогатиной, но — они не воины… Людей убивать не обучены. Остальные — бабы, да девки с ребятишками. Положить стрелами клыкастых стражей. А потом — повязать сонных бортников прямо в избах, и без спешки забрать себе все приглянувшееся. Как это раньше делал запропастившийся где-то Вернигор.
Но Угрюм, занявший место атамана, решил дать новикам, недавно прошедшим посвящение, ощутить упоение боя и сладость победы.
И Медведь вынужден был признать, что в чем-то атаман был прав.
Посвящение посвящением, а в беспощадной стычке с нежитью, молодняк, не видевший смерти и не нюхавший крови, может оробеть, замешкаться и погибнуть почем зря.
Конечно, расстрел полусонных селян, не та наука, которую следует пройти воину, но хоть какая-то. Глядишь, и в настоящем бою не дрогнет рука, направит стрелу в мертвяка. А в Кара-Кермене и так осталось не слишком много опытных бойцов, в то время, как количество прорывающейся сквозь барьер нежити с каждым годом только растет. И когда они уничтожат, задавят количеством степное войско, то и Зелен-Лог будет обречен. Так почему бы поселенцам не умереть немного раньше, зато с пользой для дела?
Весть о выселке, который прошлым летом возник в Чернолесье ближе, чем в шести конных переходах от их куреня, полмесяца тому доставили Рысь и Сорокопут. Лазутчики из молодых, но остроглазые и азартные. Переселяясь в лес, селяне выбрали место для своего хутора между замками, в двух пеших переходах вглубь топей что у главного тракта и чуть ближе к Зеленцу. Очевидно, рассчитывали, что близость крепостей даст им дополнительную защиту. Тем более что, пробираясь к ним, харцызы должны были оставить за спиной Дубров с его воинственным воеводой и гарнизоном из отступников и сбежавших пленников, ненавидящих степняков.
Правда, ушедшие в лес прошлой весной люди еще и обжиться толком не успели, поэтому на большую добычу харцызам рассчитывать не приходилось. Но, зато в этом селении была главная для степняков ценность — молодые девицы. И, как уверяли лазутчики, целый десяток, а то и дюжина погодков, в самом соку. Как на подбор — вот-вот под венец.
Узнав об этом, Угрюм не долго раздумывал. Женщин в Кара-Кермене всегда не хватало, а кроме того, удачный налет, лично ему сулил укрепление авторитета, как удачливого атамана.
Свистнул на коней охочих размяться и двинулся за добычей, ведя десяток лошадей в поводу. Сгодятся… Если не от Змиев откупиться, мало ли что тварям взбредет в голову, то — добычу перевезти.