— Доброе утро.
— Не возражаю, — согласился я. — Сегодня оно уж точно, доброе. Не в пример вчерашнему пробуждению. И голова не болит, и рука… — я прикоснулся к месту ранения, но ни на плече, ни на ладони даже следа не осталось. Похоже, здешняя медицина может сто очков вперед дать той, что пользовала меня в прошлой жизни. — Да и вообще, во всем теле такая приятная легкость образовалась, что хоть взлетай.
— Это из-за пустоты в животе… То есть, от голода, — шуткой на шутку ответил молодой рыцарь. — Сейчас поправим. Я как раз за тобой пришел. Матушка нас на завтрак приглашает.
— Умыться бы не мешало?
— Так вон же, таз и кувшин, — кивнул Любомир на табурет в углу. — Или ты в речке искупаться хочешь?
— Благодарю, — я непроизвольно поморщился. — Вчерашних водных процедур мне надолго хватит.
— Чего хватит? — переспросил виконт.
— Не важно. Это я так… Ну, пошли. Неприлично заставлять женщину себя ждать, тем более — хозяйку замка.
Графиня Звенислава из рода Зеленых Вепрей ждала нас в малом кабинете. Она чинно восседала на высоком кресле, чуть в стороне от небольшого овального столика, ломившегося от изобилия кувшинов и кувшинчиков, тарелок и полумисков с ломтями дышащего ароматом жареного мяса, слезящегося сыра, горки ломаного кусками хлеба, стопки исходящих паром, горячих блинов и прочей снеди.
Хозяйка замка, одетая в платье из синего шелка, расшитое серебряными нитями, сплетающимися в волшебный паутинообразный рисунок и заколотое на плече неизменной розой, казалась собственным ожившим портретом, висевшем за ее спиной. Художник, изобразивший графиню, был настолько талантлив, что лишь благодаря резной раме и легкому ветерку, задувающему сквозь открытые настежь окна и небрежно шевелящему прядку волос, удавалось отличить живую женщину от нарисованной. И еще я подметил, что та, которая на холсте, казалась более счастливой и не такой уставшей…
— Рада видеть нашего гостя в добром здравии, — несмотря на радушную улыбку, холодностью тона Звенислава сумела дать понять, что разговор предстоит важный. Потом указала жестом на накрытый стол и добавила. — Если еще не завтракали или уже успели проголодаться, не стесняйтесь. Мужчины всегда должны быть голодные — это нормально. Если не будете слишком громко хрустеть костями, то чавканье мне не помешает, а вы не будете отвлекаться, поглядывая на стол. Прошлые недоразумения забыты, пора обсудить будущее.
Любомир кивнул, вынул из ножен кинжал, наколол ломоть изумительно прожаренной, благоухающей специями свинины и вгрызся в сочное мясо с видом человека только что завершившего принудительный курс лечебного голодания. Я тоже решил не отставать. Да и любой другой, на моем месте, не смог бы удержаться. Это вам не пара бумажных сосисок с краюхой дутого батона и непонятным спреем вместо масла. Чтобы расплатиться за такой завтрак из натуральных продуктов без ГМО, трехзвездочному офицеру пришлось бы месячную зарплату выложить. Плюс боевые…
— А сами вы, матушка, что не едите?
— Я уже.
Странно, мне показалось, что взглянув на еду, графиня побледнела еще больше. Не понял? Яду в пищу подсыпали, что ли? Но, глядя на уплетающего за обе щеки Любомира, решил в паранойю не съезжать. Хватит уже ценить себя выше всего на свете.
— Из пересказанного Ставром разговора, я поняла…
Молодой рыцарь тем временем проглотил очередной кусок и опять вмешался, с непринужденностью избалованного ребенка или — вседозволенностью героя.
— Кстати, а где братец?
— Ты наверно позабыл, какое известие привез нам Игорь? — сурово посмотрела на него Звенислава. Но рассердиться по-настоящему на младшего сына не получилось. — Ставр с отрядом еще ночью ускакал на помощь Анжелине. Кстати, Игорь, твой юный попутчик сам вызвался проводить отряд на мельницу. Объявив, что иначе дед Мышата, им баронетту не покажет. Я удовлетворила твое любопытство, сын?
— Да, матушка, — кивнул Любомир. — Спасибо, извини, что перебил.
— Тогда ешь и помалкивай. Еще раз откроешь рот без разрешения, велю удалиться…
Вместо ответа Любомир взял с блюда запеченную до золотисто-красной корочки гусиную ножку и впился в нее зубами.
Графиня вздохнула, всем видом осуждая подобное шалопайство, но голос ее при этом звучал ровно.
— Итак, Ставр сказал, что ты, Игорь, потерял память и ничего о себе не помнишь. Это верно?
— Не совсем, ваше сиятельство… — всплыло из-под сознания вычитанное где-то обращение.
— Сиятельство? — переспросила графиня. — Интересное обращение. Надо запомнить. Оно принято в тех краях откуда ты родом, когда говорят с благородной дамой? Никогда прежде не доводилось слышать. Но, вернемся к потерянной памяти...