Я открыл дверцу машины и вышел. У меня все еще висел на брелоке ключ от дома. Мне следует ей отдать его.
Я нажал на звонок, не зная точно, какой прием меня ожидает.
Гэбби открыла дверь со спокойным лицом.
— Входи. — Она бросилась вперед по коридору на кухню. Она похудела. Ее лицо стало немного угловатым. Как обычно, она была безукоризненно одета и выглядела так, будто только что пришла от стилиста. В этом и была вся Гэбби — гламурной. И во многом она была действительно идеальной женой. Она хотела большего, чем я мог ей дать. Мое поведение не изменилось, даже после нашей женитьбы. Я всегда много работал. Я рассказал ей всю правду, но все равно она настояла на свадьбе. Она тоже мне все рассказала о себе, продолжая настаивать, что мне необходима жена, которая будет меня поддерживать. Но она изменила свои правила сразу после нашей свадьбы, потребовав от меня большего, как только мы прошли к алтарю.
— Спасибо, что сохранила мои вещи, — сказал я, когда мы были на кухне. Гэбби открыла один из ящиков на островке и достала связку ключей. — Я думал, что ты могла бы их сжечь.
— Я остановилась на твоем чучеле. Дым попал мне в глаза. — Она сложила руки на груди. — Коробки в гараже.
Мне захотелось засмеяться, но я понял, что это будет неуместно.
Она кинула ключи по столешнице.
— Зеленый ключ. Они в дальнем гараже. — Она взглянула на меня прищурившись. — Ты хорошо выглядишь.
Я улыбнулся.
— Благодарю. Как и ты.
Она вздохнула, но ничего не ответила.
— Тебе нужна мебель или что-нибудь еще из дома? — спросила она.
Мне и в голову не приходило что-то отсюда забирать. Она сама выбирала каждую вещь в этот дом без меня.
— Не думаю. — Я взял ключи и последовал за ней, она открыла французские двери и вышла на улицу к гаражу. Остановилась перед дверью, ее рот опустился, глаза потемнели, они больше не блестели, как раньше. Я хотел что-то сделать, что-то сказать, чтобы ей стало легче.
— Прости, мне жаль, — произнес я. — Я не хотел преднамеренно причинять тебе боль.
— Конечно, это было преднамеренно, Алекс. Ты непреднамеренно все время работал. — Она медленно глубоко вздохнула. — Ты врешь, как дышишь. У тебя был выбор, и каждый раз ты выбирал работу, а не брак. Для тебя не было ничего более важного, чем работа.
— Но мы же заключили сделку, не так ли? Ты знала, к чему я стремлюсь.
Она сложила руки на груди и уставилась в землю.
— Я знаю, что у нас не было грандиозного любовного романа. Мы оба практичные и прямолинейные, но мне казалось, что все может получиться. — Она покачала головой, словно наказывая себя за собственную глупость. — Я думала, когда мы поженимся, тебе захочется проводить со мной больше времени. Мне казалось, что ты полюбишь меня. — Ее голос затих, и она откашлялась.
— Прости. — Я ненавидел саму мысль, что причинил ей боль. Она этого не заслуживала.
— Все уже в прошлом.
Для меня три года были не таким уж большим сроком. Они прошли как в тумане. Гэбби была той единственной женщиной, с которой я ужинал. Той женщиной, с которой я принимал душ. Женщиной, с которой я встречал Рождество. Три года, возможно, были для нее долгим периодом, но для меня они походили на три недели. За эти годы ничего не изменилось, за исключением того, что мне стали давать более сложные дела в палате, и я стал зарабатывать больше денег.
Она выхватила ключи из моей руки и открыла замок гаража. Насколько я помню, здесь мы ничего не хранили. Она широко открыла дверь и включила свет. По середине на бетонном полу стояло полдюжины коробок, а стол моего отца был завернут то ли в картон, то ли в пленку. Я забыл, что он находился здесь, а где еще ему быть? Господи, это все, что есть у меня в жизни? Бывшая жена и несколько картонных коробок?
— Твои кубки за спортивные соревнования в верхних коробках, остальные — одежда, которую ты не забрал с собой, когда съехал.
— Спасибо, — сказал я, хотя мне было неудобно. Жаль, что она это не сожгла вместе с моим чучелом.
— Хочешь пройтись по дому? — спросила она. — Ты можешь забрать все, что захочешь… мне все равно придется распродавать вещи, когда мы продадим дом.
— Ты хочешь продать дом? — Она нашла этот дом сразу после нашей помолвки, и я до сих пор помню выражение ее лица, когда она рассказывала мне о нем. Она была такой счастливой. Она влюбилась в этот дом с первого взгляда. Она сказала, что этот дом на века. Но вечность длилась всего два года.