Выпуском этих номеров Чигорин закончил свое первое крупное наступление на шахматно-литературном фронте. Внешне ему не удалось добиться успеха, но на самом деле созданный им журнал за пять лет существования глубоко всколыхнул русское шахматное «болото», помог возникновению многих шахматных клубов и кружков в Петербурге, Москве и провинции, воспитал тысячи квалифицированных шахматистов, которые впервые систематически осваивали теорию игры. Всего за пять лет – с сентября 1876 года по апрель 1881 года вышло пятьдесят два номера «Шахматного листка».
Очень способствовал чигоринский журнал сближению русских шахматистов с зарубежными шахматными союзами, для которых он стал единственным источником солидной информации о шахматной жизни России.
Семя, брошенное Чигориным в «каменистую» шахматную почву, не погибло!
В новом шахматном обществе, обладавшем скромным, но самостоятельным помещением, не зависящим от прихотей случайных покровителей, тоже были созданы нормальные творческие условия. Там удалось в 1880 году и в начале 1881 года провести ряд интересных соревнований, в которых Чигорин доказал свое превосходство над всеми соперниками.
Правда, организованный в начале 1880 года большой турнир-гандикап закончился победой Шифферса, а Чигорин оказался вторым. Но весной того же года Михаил Иванович с разгромным счетом: +7, –1, =3 выиграл матч у Шифферса, а затем со счетом: +7, –3, =0 – у Алапина.
На стыке 1880 и 1881 годов состоялся турнир, где в два круга встретились восемь сильнейших шахматистов Петербурга. Первые два места поделили Чигорин и Алапин, набрав по 11½ очков, но матч между ними за первый приз снова закончился победой Чигорина со счетом 2:1.
Ни у кого не осталось сомнений, что Михаил Иванович является сильнейшим шахматистом России. Пришла пора помериться ему силами с иностранными корифеями.
И Чигорин решил наконец дебютировать в международном турнире.
Глава четвертая
Звезда международной арены
Даже в восьмидесятых годах прошлого века международные шахматные турниры были еще в диковинку. За тридцать лет со времени первого международного турнира, который состоялся в Лондоне в 1851 году, было проведено только одиннадцать.
Двенадцатый состоялся в Берлине осенью 1881 года.
В конце июня Чигорин подал министру внутренних дел прошение: «Имея надобность по делам своим отправиться за границу в Берлин 12 августа по 3 сентября текущего года, я имею честь ныне просить 28-дневный отпуск с 10 августа» и вскоре получил уведомление, что «министр разрешил Чигорину отпуск за границу».
Эта история с отпуском сама по себе любопытна. Чигорин как бы стесняется указать, для какой цели он отправляется за рубеж, точнее – в чем его «надобность», вместо того чтобы, наоборот, подчеркнуть, что он едет в качестве представителя России вообще и петербургского шахматного клуба в частности на соревнование лучших шахматистов мира. И министра почему-то ни капли не удивляет, что какой-то ничтожный коллежский регистратор возымел «надобность» отправиться в Берлин.
На самом деле министр, конечно, не мог не знать, что один из его подчиненных является известным шахматистом, фактическим чемпионом России. Не мог министр и не знать, что Чигорин уже пять лет издает шахматный журнал и является основателем Общества любителей шахматной игры. Не мог хотя бы потому, что именно через министра внутренних дел шло и утверждение журнала и разрешение на открытие шахматного клуба. Да и как министр внутренних дел в то тревожное время, когда в России после убийства царя свирепствовала реакция, мог не поинтересоваться: зачем и на какие деньги мелкого чиновника на 30-рублевом жалованье понесло за границу?
Все это министр несомненно знал. Но холодное чиновничье сердце не позволило ему поинтересоваться Чигориным, этим удивительным человеком, годами прозябавшим в канцелярии и в то же время завоевавшим международную известность. Естественно было бы вызвать Чигорина, подбодрить его, предложить добавочный отпуск для отдыха и подготовки, назначить пособие для дорогой поездки. Нет! Холодное безучастие!
Но, как бы там ни было, дело решилось, и на последние деньги Чигорин отправился на конгресс Германского шахматного союза, где его встретил старый знакомый, по рекомендации которого Михаил Иванович получил приглашение, – Винавер, с 1875 года поселившийся в Берлине.
Кроме польского маэстро, который со времени их знакомства не раз успешно выступал в международных турнирах и стал одним из ведущих шахматистов мира, в Берлин, считая Чигорина, прибыло еще семнадцать шахматистов. Среди них были такие крупнейшие имена того времени, как Блекберн, Цукерторт, Луи Паульсен, его брат Вильфрид и Мэзон.