Кроме того, что он проводил мою мать на тот свет? Да он еще хуже Смерти!
Когда я объяснила Джеку, что нет ничего более важного, чем доверие, он заверил меня, что я могу доверять ему одному. Неудивительно, что Мэтью называл его Ди-ви-о. Лукавый*!
(*Здесь игра слов. Лукавый – англ. Devious [ˈdiːvɪəs], созвучно с Дивио).
- Возможно ты, мог бы предупредить меня, сказать, чтобы не влюблялась в него? -
- Всякий раз, когда он помогает, он причиняет боль. -
Сколько раз Мэтью говорил мне это?
- Твоя мать хотела, чтобы ты ушла прежде, чем пришла армия. Конец был близок. -
- Только если бы ей невозможно было помочь! Да, она была в отчаянном положении, но наверняка должен был быть лучший выход. Значит, Джек помог ей с самоубийством, пока я спала в своей постели? И он сделал это, чтобы я уехала с ним? -
Тишина.
- Он был жесток ко мне, потому что, когда училась, я была девушкой его брата! И, как он это сделал? Задушил маму подушкой? - Я подавила рыдание. - Помог ей с передозировкой? -
Я отвернулась. Ярость вспыхнула во мне. Даже с манжетой, мои волосы покраснели, мои когти, изо всех сил пытались вытянуться.
- Он отвернулся, пока она умирала? –
Это было так, словно он... он бросил ее.
- Ты ублюдок! Почему ты не предвидел того, что произойдет с ней, прежде чем она получила травму? Ты мог предупредить меня, и я не позволила бы ей в тот день выйти из дома? -
- Мэтью знает лучше. -
Его тон был жутким, его слова, как тревожное эхо слов его матери: “Мать знает лучше”, когда она собиралась утопить его.
- Это непростительно. Что еще ты скрываешь от меня? Я доверяла тебе! -
- Императрица - мой друг. -
- Больше нет! Никогда не связывайся со мной снова! -
- Я не буду говорить громко. -
Затем его присутствие в моей голове исчезло.
Я никогда не чувствовала себя настолько преданной и одинокой. С того времени, как мамы не стало, Джек и Мэтью были единственными константами во всем этом ужасе и страданиях; теперь и эти якоря оборвались.
Я была брошена на произвол судьбы, заперта в Замке Потерянного Времени.
Слезы жгли мои глаза, и я позволила им течь.
Глава 35
307 ДЕНЬ ПОСЛЕ ВСПЫШКИ
С той ночи разоблачений прошел почти месяц, а я все еще была сломлена. Со спутанными волосами и опухшим лицом я сидела на кровати в одной ноной рубашке, вглядываясь во тьму за окном башни. Я рассеянно гладила Циклопа, развалившегося рядом, и размышляла о том, как проходят дни.
Первую неделю я пыталась от всего отрешиться. На следующей неделе без конца проигрывала в голове поступок Джека. С тех пор я все больше накручивала себя, представляя, как он мог это сделать.
Я блуждала коридорами поместья, как в тумане. Не чувствуя дождя, бродила по двору, в неизменном сопровождении Циклопа. Но больше ни разу не плакала, потому, что постоянно чувствовала, как за мной наблюдает Смерть, или Ларк глазами волка.
В те несколько раз, что я видела Смерть во дворе, он точил свои мечи теми самыми ритмичными движениями, которые, судя по всему, его успокаивали. Почему, черт возьми, он нуждался в успокоении? Это я была взвинчена — из-за него.
Прежде, находясь в сумасшедшем доме, я не была сумасшедшей. Теперь? Возможно.
Моя скорбь по маме вновь вернулась. После ее смерти я была в бегах, спасала свою жизнь, сражаясь на каждом углу; у меня не было времени, чтобы задуматься о том, как я скучала по ней. Теперь же у меня было все время мира, и это убивало меня.
По ночам мне снилась жизнь с мамой в Хейвене. Как мы собирали сахарный тростник, ездили верхом на лошади. Как чистили орехи на пирог и собирали ежевику у реки. Мы были счастливы, пока не начались тревожащие видения Мэтью.
Я вспомнила, как она выглядела тем утром, бледная, ее грудь была неподвижна. Она сжимала фотографию, где были я, она и бабушка, снятую в те времена, когда жизнь была так хороша...
На этой неделе я забралась в свою башню и не спускалась. Ларк продолжала оставлять мне еду под дверью, но я ее почти не касалась - практически всю отдавала волку.
Всякий раз, когда Мэтью звал меня, я закрывалась от него.
- Армия мелет, вращая ветряные мельницы. -
- Расскажи это кому-нибудь из своих союзников. Я к ним не отношусь. -
Я могла бы потребовать, чтобы он рассказал мне, как Джек убил маму, но решила, что эта информация может довести меня до крайности.
Я думала, что общения с Мэтью мне будет не хватать сильнее, но оказалось, что без его зашифрованных сообщений я чувствовала значительное облегчение.
Внезапно открылась дверь. Смерть. В черных джинсах и черном с v-образным вырезом, кашемировом свитере, облегающем грудные мышцы, он выглядел, как всегда, безупречно. Но его взгляд был затуманен.
- Ты когда-нибудь слышал, что надо стучаться?
Опираясь плечом о дверной косяк, он выгнул бровь, когда увидел на кровати Циклопа.
Этот волк был единственным живым существом, которое мне не хотелось задушить. Я привыкла к тому, что он всегда рядом. Поглаживание его волнистой шерсти успокаивало.
Смерть разглядывал мое лицо.
- Пришел позлорадствовать? - спросила я. - Разве ты не этого хотел? Помнится, ты говорил Ларк, что любишь смотреть, как я страдаю.
- Если ты собираешься и дальше здесь чахнуть, то я собираюсь положить этому конец.
- А какой реакции ты от меня ожидал?
- Такой, как в прошлом: мести, от которой бы содрогнулась земля. Ты должна бы уже наточить когти и жаждать крови смертного.
- Жаждать крови? Как мне убедить тебя, что я не такая? - спросила я, даже если совесть нашептывала мне: «ты жаждала крови этого человека, когда напала на него, Ларк и Огена».
- Никак, - сказал он решительно, - ты не сможешь меня переубедить.
- Зачем ты пришел?
- Чтобы проверить, не планируешь ли ты заморить себя голодом. Когда ты слаба, играть становиться невесело.
- Планирую?
Как будто у меня есть какие-либо планы.
- Когда я еще мог читать твои мысли, я узнал, каковы твои цели: убить меня и найти свою бабушку.
Был ли в этом какой-либо смысл? Я стремилась увидеть своего последнего живого родственника, и я обещала своей маме, что найду ее. Но чем больше я вспоминала бабушку, тем больше понимала, что она будет ждать от меня не только игры — но и победы. Возможно, встреча с ней, подтолкнет меня к краю? Что, если я полностью обернусь Императрицей, и никогда не вернусь к Эви?
- Даже если ты сбежишь отсюда, что невозможно, - сказал Смерть, - ты никогда не доберешься до нее. С твоими регенеративными способностями ты могла бы безопасно пройти через колонии пораженные чумой, но там все еще есть каннибалы, включая других, не связанных со Жрецом. Ополченцы, Бэгмены и работорговцы рыщут на городских дорогах и в сельской местности. Я знаю это; я часто езжу по тем дорогам. Разве она не рассердится, что ты так рискуешь?
Я поглядела на Смерть.
- Таким образом, мой план должен состоять в том, чтобы послушно ожидать здесь, пока ты не убьешь меня? Вместе с остальными твоими лакеями?
Сказанные вслух, эти слова походили на границу, пересечение черты. И во мне звенел единственный ответ.
Никогда.
После жертвы, принесенной моей матерью, я была бы проклята, если бы сейчас отступила. Мой долг перед ней - продолжать бороться. У меня была новая миссия: остаться живой. Я должна была избавиться от этой манжеты, делающей меня беззащитной перед Смертью. Рано или поздно новизна от моего пребывания здесь, его принцессы в башне, сотрется.