Я должна быть готова.
- Ах, а вот и коварный блеск, который я привык видеть в глазах моей Императрицы. - Он, казалось, испытывал облегчение, как будто только что нашел то, что искал и не обнаружил сразу. - Ты уничтожала армии, должно потребоваться больше чем один смертный, чтобы сокрушить тебя.
- Почему ты не рассказал мне о Джеке раньше? И о Мэтью? Почему не ударил меня этим с самого начала? - Джек и горе переплелись в моей голове. Я не могла отделить их друг от друга, и едва могла думать о нем, не прячась в кроличьей норе.
- На то есть свои причины. Но я просил тебя не отдавать Дево свою невинность.
Я закатила глаза от его терминологии.
- Действительно, Отец Время? Да и вообще, какое тебе до этого дело?
Он не соизволил ответить.
- По крайней мере, скажи мне, почему ты ненавидишь меня так сильно. Что произошло между тем временем, когда ты рвался затащить меня в свою постель и временем, когда ты рвался снести мне голову? – Спала ли я со Смертью? Я должна была знать! - Что я сделала тебе?
- Чтобы узнать, ты должна вспомнить. - Я думала, что он уйдет после этого, но он остался. Он открыл рот, затем закрыл его. Он придумывал что сказать? Возможно причину, чтобы остаться?
Пребывая в совершенном одиночестве весь прошлый месяц, без друзей и семьи, я составила некоторое представление о Смерти. Я знала, что он вел уединенный образ жизни. Я знала, что он никому не доверял. Но я сомневалась, что он предпочитал для себя такую жизнь. Мои страдания сделали меня сверхчувствительной в отношении всего, что касается его, и теперь у меня был свой ответ. Нет. Нет, он не предпочитал этого.
Когда я блуждала по тем коридорам, увешанным его безжизненными произведениями искусства, я поняла, что Ларк была права — дом населен призраками. Им. И его одиночеством.
Он собрал эту великолепную коллекцию, потому что у него не было ничего другого. Я сказала ему, что игра была всем, что он когда-либо имел; я видела доказательства этому в каждой комнате.
Я наклонила к нему голову.
- Ты скорее будешь обмениваться оскорблениями со мной, чем сидеть в своем кабинете в полном одиночестве, не так ли?
Он напрягся. Бинго.
Когда я была маленькой, бабушка часто ловила меня уставившейся на карту Таро Смерть. Она спрашивала меня, пугала меня эта карта или сильно сердила. Я резко качала головой и говорила ей, что она навевает мне грусть. Другими словами, я чувствовала к нему жалость.
Бабушка вспылила:
- Почему ты это чувствуешь, Эви? Он - злодей!
Я ответила:
- Его лошадь выглядит больной, и у него нет друзей.
Возможно, в восьмилетнем возрасте это был мой способ сказать, что его жизнь похожа на ад. Он прятал свое глубочайшее одиночество за высокомерием. Но теперь ему нечего было от меня скрывать. Я сказала ему:
- Ты, вероятно, хочешь, чтобы я все еще пыталась увидеть твою хорошую сторону, потому что, по крайней мере, тогда я задавала бы тебе вопросы за завтраком. Держу пари, что за все прошедшие десятилетия, тебе не задали ни единого.
Его лицо побледнело?
- Ты думаешь, что знаешь меня, и все же ты как всегда ошибаешься, - мягко сказал он, но его плечи оставались напряженными. Больше не сказав ни слова, он повернулся, чтобы уйти.
Ларк появилась у двери, почти столкнувшись с ним.
- Осторожнее, Фауна, - он потер большим пальцем по кончикам других пальцев. - Нет ничего больнее, чем гибель от прикосновения к моей коже.
Для всех кроме меня.
Широко раскрыв глаза, Ларк отступила от него.
- Извини, босс. Я-я забылась.
- Возможно, твой визит к Императрице будет продуктивным. Мой был утомителен. - Затем он ушел.
- Я смотрю, вы с моим волком нашли общий язык, - фыркнула Ларк, - я всегда его любила меньше всех. Никакой глубины восприятия.
Я зарыла пальцы в загривок Циклопа. Она не это имела в виду, мальчик.
- Я полагаю, что Смерть все тебе рассказал?
- Все, что он сказал - ты узнала, что некоторые союзники были врагами. Судя по твоей горестной реакции, я поняла, что это должен быть кайджан.
И Мэтью.
Из-за спины, Ларк достала коробку и бросила ее на мою кровать.
- Что это?
- Не Чертик из табакерки*, если тебе это интересно.
- Я действительно ненавижу тебя.
(*Здесь игра слов (англ.) Jack-in-the-box – чертик из табакерки, попрыгунчик; дословно это выражение переводится как Джек-в-коробке.)
Она ухмыльнулась:
- Открывай, засранка.
Испепеляя ее взглядом, я открыла.
- Тренировочный костюм? - Спортивный лифчик, спортивные шорты, лосины. Даже короткая теннисная юбка.
- Я хожу в тренажерный зал каждый день, - сказала Ларк. - Присоединяйся ко мне позже. Ты была чирлидером (член группы поддержки), верно? Танцовщицей?
Я кивнула. Я была лучшей гимнасткой, но балет мне нравился больше, я брала уроки в течение года на втором курсе.
- Ты могла бы показать мне некоторые движения.
Я отодвинула одежду от себя подальше.
- Ты делаешь это по доброте душевной?
- Я делаю это, потому что мне не довелось вдоволь посмеяться над чирлидерами до Вспышки. Ты - моя единственная надежда получить свою порцию веселья.
- И? - Мне во всем виделись уловки.
- Подожди. - Ее глаза вспыхнули красным. Проверяет через какое-то животное, свободен ли путь?
Понизив голос, она сказала:
- Потому что, если ты будешь танцевать, то он не сможет остаться в стороне.
- Почему ты думаешь, что меня это заинтересует?
- Опять же, не тупи. Это только твоя игра, и один из способов выжить. Видишь ли, у нас обеих приближаются сроки окончания игры. Может наши пути смогут пересечься сейчас и в дальнейшем.
Да, карта Ларк определенно была целеустремленной. Работала ли она над окончанием своей игры все это время?
В моей собственной повестке дня значилось самосохранение, но как я могу доверять ей? Когда я осталась при своем мнении она сказала:
- Я не такая плохая.
Это напомнило мне, когда мы впервые встретили Ларк, и я спросила Мэтью о ней. «Хорошая. Плохая. Хорошая». Разговор по кругу. Она недолго была моим союзником, затем врагом. Была ли она снова моим союзником?
Она направилась к двери.
- Увидимся позже.
Оставшись в одиночестве, я вспомнила случай, произошедший еще до Вспышки, когда мамино приглашение на встречу выпускников «потерялось на почте». Поскольку мама была единственной женщиной-фермером в округе, она пришла в ярость. Я пыталась заверить ее, что им же и хуже, что они того не стоят. Она подняла руку и сказала:
- Эви, иногда просто необходимо позлиться или погрустить. Иногда просто необходимо себе это позволить. Чтобы потом взять себя в руки и снова стать счастливой.
Могла ли я вырвать себя из депрессии и вернуться к счастью? Или хотя бы к...?
Первым шагом стало блокирование болезненных мыслей. Так же как я делала в школе, я отказалась думать о вредных вещах. Ни о чем, что могло бы пересечься с Джеком. Он был в прошлом и должен там оставаться. Мэтью тоже.
Две составляющих боли.
После полудня я одела красный спортивный топ и теннисную юбку, собрала волосы в конский хвост. Я схватила полотенце, распахнула дверь перед Циклопом и отправилась в путь.