Резко подавшись вперед, он сказал:
- Я скитаюсь по земле и вижу, как на моих глазах стареют люди. Я читаю любые книги, которые попадают мне в руки. Наблюдаю за звездами в небе; на протяжении моей жизни одни тускнеют, другие становятся ярче. Я неделями сплю и гоняюсь за драконом.
Я нахмурилась и он объяснил:
- Опиум.
Изготовленный из мака, одного из растений, символизирующих Императрицу. Его красные цветы украшают мою карту.
- Я принимаю его любыми возможными способами, - он видимо пытался подтолкнуть меня признаться в чем-нибудь таком, о чем сама бы я никогда не рассказала.
Я не могла себе представить, каким мучительным, наверное, было его существование. Слава Богу, или богам, меня не настигла такая участь. Возможно, поэтому я и жалела его, когда была маленькой? Я, видимо, чувствовала что-то в этом человеке, увлеченно разглядывая его карту. Его конь был уставшим, и у него не было друзей.
- Накануне новой игры, - продолжал он, - предвкушение огнем растекается по венам. Я стараюсь определить местонахождение других карт. Держать их под наблюдением, или пометить для уничтожения. И готовлюсь ко всевозможным катастрофам. Вот чем я занимаюсь тысячелетиями.
- Понятно. Если ты думаешь, что я тебя осуждаю, то это не так, - сказала я, - я просто хочу побольше о тебе узнать. Расскажи, как ты рос. - Возможно, у него есть светлые воспоминания, как и у меня.
- Откуда ты родом?
Он бросил на меня обвиняющий взгляд:
- Почему я должен тебе это говорить? Ты все равно не вспомнишь.
- Тебе действительно не дает покоя то, что я не могу вспомнить предыдущие игры.
Вместо ответа он встал и подошел к сейфу, встроенному в стену, и вытащил что-то блестящее. Протягивая мне ювелирное украшение, он легонько коснулся моего запястья указательным пальцем.
- Возможно, это тебе поможет.
Я взглянула на великолепное изумрудное ожерелье.
- Когда-то ты мне его подарил.
Он, должно быть, снял его с моего мертвого тела. После того, как убил меня в прошлый раз.
- Удивительно, что тебе удалось отмыть с него кровь.
Он нахмурился и повернулся к окну. Вдалеке сверкнула молния.
- Зачем ты показал его мне? - я положила ожерелье на стол, не желая больше к нему прикасаться. Хотя меня изумило то, как долго он его хранил, украшение напоминало мне о кровавой насильственной смерти.
- Почему бы просто не рассказать мне о том, что ты хочешь мне напомнить?
- Если я расскажу, не будет должного эффекта. Потому что ты не поверишь ни единому моему слову.
- Убедил. Но ты, по крайней мере, мог бы рассказать мне о себе. Я знаю, что ты родился за три игры до этой. Каким было твое детство? Может быть ты, наконец, скажешь, как тебя зовут?
- Как меня зовут? - пробормотал он, вглядываясь во тьму. - Меня нарекли Ариком, что значит правитель, вечно одинокий.
Резкий смех.
- Родители как в воду глядели.
Арик. Наконец-то он признался. Когда я только приехала сюда, он сказал: «Смерть - все, чем я когда-либо буду для тебя». Больше нет.
- Продолжай.
- Будучи мальчишкой, я прекрасно осознавал, что благословлен судьбой. Отец был военачальником, правящим укрепленным поселением, крупным центром торговли, на территории современной Латвии.
Так вот откуда его акцент. Он вернулся в кресло.
- Мы были самым богатым семейством в селении. Родители очень любили друг друга. Желая и для себя того же, я поддался на уговоры отца жениться. Мне исполнилось шестнадцать, пришла пора создать собственную семью.
Неужели Смерть, или точнее Арик, был женат? Никогда не думала, что такое возможно. Неожиданно для себя, я почувствовала укол ревности.
- А твое прикосновение...
- Я не был рожден с этим проклятием.
Он выпил, опять налил.
- Мой отец устроил бал, чтобы я выбрал себе жену. Я танцевал со многими. На следующий день их поразила болезнь, просто от того, что они держали меня за руку. Но на тот момент ни у кого не было оснований полагать, что причина во мне. Лишь когда проклятие усилилось, когда мое прикосновение стало убивать мгновенно, я понял, что дело во мне. Двумя моими последними случайными жертвами стали родители.
Даже спустя все это время, на его лице читалось чувство вины.
- Обезумев от горя, я покинул свой дом и невольно оказался вовлеченным в игру. Со временем я начал понимать, кем был. Я был проклят побеждать, быть бессмертным, быть одиноким.
Он устало вздохнул:
- И потом я повстречал тебя.
Неужели он наконец-то расскажет, что между нами произошло?
- К тому времени я уже больше года ни к кому не прикасался. Кажется, что это не долго, но представь себе год без единого рукопожатия, или объятий родных. Не касаться кожи, даже передавая из рук в руки монету.
Даже здесь у меня были контакты. Мы дурачились с Ларк. И еще были мимолетные прикосновение к Смерти. Его жизнь, наверное, была сущим кошмаром.
- Я гладил тебя по лицу с намерением прикончить. И все же ты не заболела. Я до сих пор помню, какой потрясающе мягкой была твоя кожа. Какой теплой.
Казалось, он затерялся в воспоминаниях. Его голос охрип:
- Я дрожал от ощущения твоего прикосновения.
Он резко повернулся и прокашлялся.
- Ты была так же потрясена, как и я.
- А мы...?
Он резко тряхнул головой, глаза его заблестели, но на этот раз от гнева.
Не обращая внимания на его злость, я стояла на своем:
- Если со мной ты не спал, то возможно спал с кем-то другим?
Я не была невинной, но он мог быть. Его стакан разлетелся вдребезги в его кулаке.
- Полагаю, что нет. Но ты собирался сделать это со мной?
«В мою постель, Императрица».
- Пока ты не предала меня.
- Как? - Когда он бросил резкий взгляд на ожерелье, я сказала, - что, если я никогда не смогу вспомнить? Я должна знать!
Он проскрипел:
- Я уже говорил тебе, тварь. Ты первой от меня отреклась.
- Разве мы раньше заключали перемирие?
Он поднялся с выражением отвращения на лице - но я не думала, что оно было направлено на меня. Было похоже, что он чувствует отвращение к себе, показывая, что эта встреча только что закончилась.
- Я готов к своему отъезду, - сказал он презрительно, шагая к смежной двери.
Я вскочила, чтобы последовать за ним. Он пробормотал проклятие, когда я пронеслась сквозь дверной проем позади него.
Я с изумлением смотрела на горящий камин в его комнате. Потолок и стены были абсолютно черными, пол из черного мрамора с прожилками. Его черная как уголь броня висела на стене, как будто с нами в комнате был еще один человек. Единственным предметом мебели была резная кровать. Ее простыни были смяты. Он тоже страдал от кошмаров?
Он нахмурился, оглядев свою комнату, явно сожалея, что я увидела его личное пространство.
- Знаешь, что я думаю, Смерть? - Когда я села на край его кровати, он отвернулся с резким вздохом. - Я думаю, что ты скучал по мне этим утром в тренажерном зале.
Сжав челюсти, он подошел к своей броне.
- И я думаю, что ты будешь скучать по мне, когда уедешь. Всякий раз, когда ты там, наедине с собой, выворачивающее одиночество заставляет тебя возвращаться назад?
Он напрягся.