— А что стало с вашим театром?
— Наш театр был лучшим в Адаре — большая труппа, серьёзные спектакли… А потом к нам стали относиться по-другому. Гвардейцы начали останавливать на улицах, придираться по пустякам, оскорблять нас… Думаю, причина этому — возвращение Рэграса. Его люди всё чаще появляются на юге, им никто не препятствует, они делают, что хотят. Может, и правитель с ними заодно — не знаю… Вскоре после смерти Бефиты наш театр сожгли, выступать стало негде.
— Кто сжёг? Люди Рэграса?
— Мы так и не узнали, кто. Да и какая разница… Хотели строить новое здание, но правитель издал закон о запрете всех театров, кроме придворного. Деваться стало просто некуда.
— Но что могли с вами сделать?
— В этом законе сказано, что все актёры, не состоящие на службе у правителя, приравниваются к нищим, а с нищими в Адаре разговор короткий: выпорют плетьми на главной площади и отправят на работу в горы, а если для работы не годишься, повесят.
— Ужас какой! — Диаманта не поверила своим ушам. В Тарине актёров любили.
— После этого несколько актёров бросили театр и занялись другим делом. А Леран, мой друг, очень талантливый, решил отомстить за наш театр. Я пытался его отговорить, мы поссорились… А в следующий раз я увидел его только этой весной. На виселице. До сих пор не могу забыть его глаза… Вот в тот день я пообещал себе, что никогда не подниму руку на человека, будь он хоть тысячу раз негодяем.
Вечернее солнце протянуло на дороге длинные тени. Актёры остановились на ночлег у мелкой речки и принялись за обычные хлопоты — развели огонь, стали готовить ужин. Зерина села чинить одежду. Диаманта подошла к Эдвину.
— У меня есть для тебя кое-что.
— Что? — заинтересовался он.
— Мне показалось, что в «Цветке яблони» Берайну не хватает небольшого монолога в том месте, где он ждёт Тейму перед решающим разговором. Я попробовала его написать, — и она протянула Эдвину лист, стараясь не выдать волнение.
Он внимательно прочитал и сказал:
— По-моему, получилось просто здорово! Ты что, раньше писала пьесы?
— Никогда.
— А такое чувство, что писала. Текст легко воспринимается на слух, он будет хорошо звучать! Надо же, это удивительно…
— Что?
— Сейчас мы играем сокращённый вариант пьесы. А в полном в этом месте есть монолог! Только твой гораздо лучше.
— Спасибо. Я так рада, что тебе нравится! Эдвин, давно хотела спросить… кто написал «Дорожную звезду»? Замечательная песня.
— Эрдес, — ответил он с каким-то странным вздохом, глядя на облака, подсвеченные закатным солнцем.
— А кто это?
— Да так зовут одного поэта.
В этот же вечер Диаманта улучила момент, когда Эдвина не было поблизости, и тихонько спросила у Зерины:
— Не знаешь, кто такой Эрдес?
— Эрдес? Это фамилия нашего Эдвина. А что?
— Я спросила у него, кто написал «Дорожную звезду». Он сказал — Эрдес.
Зерина рассмеялась.
— Этот Эрдес не только «Дорожную звезду» написал, а ещё и добрую половину пьес, которые мы играем. Скромник.
— А «Цветок яблони»?
— Это тоже Эрдес.
Чем ближе они подъезжали к Эжанту, тем тревожнее становилось на душе у Диаманты. Она вспоминала, как едва убежала от людей Рэграса в Зоте, и с ужасом представляла, как будет искать дом астронома Ти в незнакомом городе и что её ждёт, если люди Рэграса её выследят.
— Завтра будем на месте, — сказал Гебор, когда они остановились на ночлег. — Вон за теми холмами Эжант. Я тут раньше бывал, знаю эти места.
Диаманта решила пойти к астроному Ти сразу же, как только они въедут в город. После ужина забралась в фургон и стала собирать вещи.
Подошёл Эдвин.
— Диаманта… Я не хочу отпускать тебя одну. Я пойду с тобой. Если ты не против, конечно.
Диаманта с радостью согласилась.
Утро наступило прохладное, почти осеннее. Дул порывистый ветер. За холмами показались серые стены Эжанта. Актёры въехали в город и расположились в центре, у рыночной площади. Людей Рэграса не было видно. В отличие от душного Зота и Тарины с её тесными улочками, Эжант строился очень продуманно. Его улицы с домами из светлого камня были прямыми и просторными.
Эдвин и Диаманта поспешили к астроному Ти. Он жил недалеко от площади в странном с точки зрения архитектуры двухэтажном доме серого цвета с острой черепичной крышей, над которой неловко громоздилась непропорционально большая для остального строения башня. Прежде чем подойти к дому, Эдвин и Диаманта с опаской посмотрели по сторонам, но всё было спокойно.