Но уже через два дня солнце потонуло в сером тумане, а потом скрылось за низкими тучами. Резко похолодало, задул северный ветер. Листва начала редеть. Тускнеющий пейзаж усиливал чувство незащищённости и тревоги, и в замке было зябко, несмотря на жарко топившиеся камины. Каждому невольно думалось о Рэграсе, о предстоящей войне.
Диаманта наблюдала за Эдвином и видела, что он собирается о чём-то с ней поговорить, но никак не решается. То ей казалось, что всё так же, как было, то, наоборот, что между ними пролегла какая-то тень. Она несколько раз хотела начать разговор сама, но останавливала себя, отчего-то боясь торопить события.
Через неделю после ухода Аксианта, когда они остались вдвоём во дворе замка, Эдвин сказал ей:
— Завтра на рассвете я уезжаю.
— Куда?! — Диаманта сразу ощутила, что внутри стало пусто и холодно.
— В Эстуар. В Лианур.
— Всё-таки решил ехать…
— Надо сделать это сейчас, пока не началась война. Может, что-то узнаю о родителях. Не зову тебя с собой, потому что здесь ты в безопасности.
— И потому, что это твоя дорога, — ответила Диаманта спокойно.
Они сели на скамью под навесом. Некоторое время молчали, но молчать сейчас было тяжело. Диаманта спросила:
— Дядюшка Дин знает, что ты уезжаешь? А остальные?
— Да. Все уже знают. Театру я не нужен — мы ведь пока не будем играть.
— Главное — чтобы ты успел вернуться до начала войны!
— Я постараюсь побыстрее. Но я должен поехать.
— Я понимаю…
Разговора не получалось. Фразы падали, как снежинки на мокрую землю — таяли, исчезали без следа, оставляя всё так же, как было.
Глубокой ночью Диаманта проснулась, и ей отчаянно захотелось пойти к Эдвину и отговорить его от поездки. Какая-то тревога не давала покоя. Тут скрипнула соседняя дверь, раздались тихие шаги. Эдвин сам постучал к ней.
— Не спишь? Я увидел у тебя свет…
— А ты?
— Приснился нехороший сон.
— Может, всё-таки… — начала Диаманта и замолчала, чтобы дать ему договорить.
— Проверь, ключ у тебя?
Диаманта проверила карман платья и достала ключ.
— Я видел Рэграса.
— Во сне?
— Да. Он нашёл тебя. Но я не понял, чем всё закончилось — проснулся…
— Может…
— Что?
— Эдвин, может, всё-таки не поедешь? Мне неспокойно!
— Мне тоже. Но раз решил, надо сделать… Прошу, не пытайся меня отговорить!
— Прости, — она взяла его за руку.
Он посмотрел на неё и хотел что-то сказать, но молча сжал её руку и ушёл к себе.
Когда Диаманта открыла глаза, уже светало. Новый день смотрел в окно, ясный, холодный и строгий. Она быстро оделась и заглянула к Эдвину в надежде, что он передумал ехать — но в комнате его не оказалось. Слуга сказал, что он внизу. Диаманта взяла накидку и спустилась во двор.
На листьях белела изморозь, воздух пах снегом. Эдвин седлал коня. Диаманта подошла к нему.
— А я уже хотел идти тебя будить.
Он взял коня под уздцы, они вышли за ворота, прошли мост и остановились на берегу, где начиналась дорога в лес. Перед тем, как вскочить в седло, Эдвин снял свой коричневый камень-талисман и бережно надел его Диаманте на шею.
— Но зачем? — смутилась она. — Ведь он тебе дороже всего!
— Я хочу, чтобы он был с тобой.
Эдвин обнял Диаманту, прижал к себе. Потом вскочил в седло и произнёс:
— До встречи!
Диаманта даже не успела ответить, а только посмотрела ему вслед.
— До встречи…
Лицо Эдвина всё ещё стояло перед глазами. Диаманта вздохнула и почувствовала на плече руку дяди.
— Уехал? — просто спросил он, глядя на дорогу.
Диаманта хотела ответить, но поняла, что заплачет, если произнесёт хоть слово, поэтому только кивнула, не поворачиваясь.
Она поднялась к себе и долго стояла, глядя в высокое окно. Ветер качал деревья. Трудно было представить, что где-то есть другие Миры. Диаманта положила ладонь на камень и на мгновение опять почувствовала на себе знакомый взгляд.