– Не знаю, сэр. Мне спросить?
Я кивнул. Анс, минуту назад подошедший к нам, сказал:
– Я спрошу, сэр. Я живо обернусь.
– Я последую за ним, с вашего позволения, сэр, – сказал герольд. – Возможно, сэр Воддет не пожелает разговаривать с такой деревенщиной. Но сначала, сэр, я должен сообщить вам, что Черный рыцарь бьется до смерти, и только до смерти. Он не признает права повторного поединка, а следовательно… – Герольд глубоко вздохнул, собираясь с духом. – Вы не обязаны сражаться с ним, насколько я понимаю. Бой до смерти – это война, а не узаконенный обычаем рыцарский поединок.
Я улыбнулся:
– Сэр Воддет тоже хотел биться до смерти. Разве это не кажется странным?
Герольд собирался ответить, но потом передумал и торопливо пошел прочь.
Облако медленно тронулась с места, и перед моим мысленным взором возникло видение меня самого, несущегося навстречу противнику с копьем наперевес. «Нет, – прошептал я, – да и не стоит мне утомлять тебя без особой нужды». Спешившись и взяв Облако под уздцы, я зашагал вперед и вскоре увидел герольда Черного рыцаря, а также самого Черного рыцаря, стоявшего рядом со своим вороным конем на расстоянии длинного полета стрелы от меня.
– У него череп на шлеме, – объяснил я Облаку. – Человеческий череп.
Гильф, следовавший за нами, прорычал:
– Кошачья хвастливость.
– Это мальчишество, – согласился я. – Мол, с ним лучше не ссориться.
– Для устрашения.
– Разумеется. Только мне не страшно. Помнишь, я запретил тебе вмешиваться, когда мы сражались с сэром Воддетом? Сейчас ты тоже не должен вмешиваться. Ты же не хочешь, чтобы я велел Ансу посадить тебя на цепь? – Я повернулся и прошептал Облаку: – Ты не должна поступать с этим рыцарем так, как поступила с сэром Воддетом.
В моем уме возник образ Облака – без седока, с опущенной головой.
Герольд Черного рыцаря вскинул руку:
– Сэр Эйбел! Мой господин готов к схватке. А вы?
– Буду готов через минуту, надеюсь!
Анс и наш герольд уже спешили ко мне. Глядя на них, я заметил Идн и рыцаря Леопардов. Я помахал рукой, и они оба помахали в ответ, Идн – белым шарфом.
– Они все говорили со мной, сэр. – Анс подбежал первым, задыхаясь и тяжело отдуваясь. – Окромя него, а он не желает даже смотреть на меня.
– Понятно. – Я положил руку на эфес меча и поставил ногу в стремя. – А что говорят остальные?
– Ничего, сэр. Только они так и говорят – мол, ведать не ведаем, а он вообще не желает со мной разговаривать.
– Они ничего не знают о Черном рыцаре, – доложил наш герольд. – Они так утверждают, и я им верю. Сэр Воддет наверняка знает, но говорить мне расположен не больше, чем вашему Ансу.
Я сел в седло.
– Я подъеду вон к тому валуну на обочине дороги и развернусь. Когда я буду готов – подниму копье.
В ожидании сигнала я рылся в памяти. Воддет знает Черного рыцаря, вне всяких сомнений. Воддет преодолел путь в невесть сколько лиг, чтобы одержать надо мной победу и тем самым предотвратить мою схватку с Черным рыцарем. Воддет мне друг, но кто такой этот рыцарь, от которого он хотел меня спасти? Я пытался вспомнить рыцарей из Ширвола. Я помнил только своих товарищей из дворца Леди, рыцарей из замка Вальфатера. Сэра Галаада, сэра Гамурета…
Нет. Воддет был готов убить меня при необходимости, чтобы только не допустить моего поединка с Черным рыцарем.
Горн и труба пропели одновременно, их чистые резкие голоса раскатились эхом по заснеженному скалистому ущелью. Я взял наперевес копье, вырезанное из ствола колючего апельсина и сквозь громовый топот копыт Облака услышал свист воздуха, рассекаемого драконом на моем шлеме.
Копье Черного рыцаря, направленное в глазные прорези моего шлема, в последний момент резко опустилось и ударило в мой щит с такой силой, что Облако пошатнулась. Мое собственное копье ударило в луку седла противника, и вороной конь тяжело рухнул на бок.
Я осадил лошадь, спешился и отдал копье Ансу. Черный рыцарь лежал неподвижно, и я заметил (как замечаешь зайца, пробегающего между двумя сходящимися войсками), что череп у него на шлеме треснул, потеряв часть лобной кости над глазницей.
Наш герольд стоял на коленях над Черным рыцарем и спрашивал снова и снова, сдается ли он.
Вороной с трудом поднялся на ноги; боевое седло, даже с наполовину оторванной лукой, по-прежнему удерживало седока, хотя тот бессильно заваливался набок, едва не падая с коня. Я похлопал герольда по плечу: