Хела выразила мне горячую благодарность, а когда она умолкла, Идн сказала:
– Поскольку вы не желаете оставить своего сеньора ради нас… так вы не оставите? Ради графского титула? Мы снова предлагаем его вам.
– И я снова вынужден отказаться. И прошу вас не предлагать мне в третий раз.
– Хорошо. Нам требуется присутствие здесь вашего сеньора. Будь добра, Хела, сходи за ним.
– И за сэром Воддетом, ваше величество? Вы знаете, я должна докладывать ему обо всем, что слышала и видела, и он меня расспрашивает. Вы отошлете меня из палатки, когда я приведу герцога?
– Я поддерживаю Хелу, ваше величество, – пробормотал Свон.
– Хорошо, позови и сэра Воддета тоже, – согласилась Идн. – И поскорее.
Когда Хела ушла, Идн сказала:
– Мы хотели испытать вас. Хела посоветовала. По нашему мнению, ум сестры настолько же остер, насколько ум брата туп. Она – острая сторона клинка, он – тупая. Мы отдали Воддету и мать Хелы тоже, и он одолжил ее нам.
Я улыбнулся, и Идн милостиво улыбнулась в ответ:
– Сэр Свон рассказал нам про Эльфрис. Как он отправился туда вместе с сэром Гарваоном и нашел вас – с флотилией, которая потом исчезла. И про своего оруженосца рассказал: как оруженосец Тауг спустился по лестнице между мирами, находящейся в населенной призраками башне, где были заточены прекрасные женщины, призванные заманивать моряков на самый верх.
– Сэр Свон многое знает об Эльфрисе, – заметил я.
Свон кашлянул:
– Наверное, вам интересно, откуда я узнал столько всего.
– От Тауга?
Он медленно помотал головой:
– Из Тауга слова не вытянуть. Когда его милость придут, мы расспросим вас о предмете, который мы с вами уже обсуждали в лесу. Я вполне могу предупредить вас. С нашей стороны было нехорошо заставать вас врасплох.
Я сказал, что предполагал нечто подобное.
– Мы надеялись допросить вас как вассала, – сказала Идн. – Тогда ваша честь не позволила бы вам уклониться от ответов.
– Разумеется, я не стал бы уклоняться, ваше величество, будь вопросы такими, задавать которые вам позволяет ваша честь.
– У меня тоже есть вопросы насчет Эльфриса, – сказал Свон. – Вы говорили мне, что вас посвятила в рыцари эльфийская королева. Помните?
Я пожал плечами:
– Это правда, хотя весь Ширвол смеялся надо мной.
– Когда мы стояли лагерем у реки.
– Вы явились в гостиницу. Мы с Поуком устроили стоянку там.
Свон покраснел. Я увидел, что в нем все еще живет прежний мальчишка, и проникся к нему еще большей симпатией.
– Вы имеете в виду, дамы смеялись над вами? – спросила Идн. – Да они просто хотели привлечь ваше внимание. Здесь можете мне поверить.
Я покачал головой:
– Насчет дам сомневаюсь. Возможно, они жалели меня. Все мужчины смеялись надо мной, за исключением сэра Воддета.
– Который здесь со мной, – сказал Мардер. – Разве я смеялся над вами? Если да, значит, я был пьян. Мы с вами сразимся снова, коли вам угодно.
– Вы не смеялись, ваша милость.
Свон уступил герцогу свой стул, а Хела принесла скамейку.
– Сэр Эйбел не желает отвечать нам, ваша милость, – сказала Идн. – Вы должны спросить его, кто убил нашего супруга. Мы знаем, что он знает.
Мардер нахмурился:
– Вы знаете, сэр Эйбел? Да или нет?
– Да, ваша светлость.
Он молчал, покуда Идн не промолвила:
– Вы не спросите его?
– Пожалуй, нет. Если он отказывается говорить, значит, у него есть на то веские причины. Взамен я задам другой вопрос. Сэр Эйбел, при всем своем уважении к вам, я спрашиваю вас как ваш сеньор. Ответьте мне как истинный рыцарь. Почему вы храните молчание на сей счет?
– Потому что мое признание не принесет ничего хорошего. Только печаль и горе.
После продолжительной паузы Мардер сказал:
– Мы могли бы наказать его, верно? Или ее. Виновную сторону.
– Нет, ваша светлость.
– Не могли бы?
Я помотал головой:
– Нет, ваша светлость. Не могли бы.
Так тихо, что, казалось, слова предназначены только для моего слуха, Мани проговорил:
– Разве это было сделано не во имя любви?
Я кивнул.
Идн издала еле слышный горловой звук, но не заговорила, и Свон нарушил молчание:
– Мне не терпится задать вам один вопрос. Надеюсь, вы ответите. Я задавал вам слишком мало вопросов в бытность свою вашим оруженосцем, и надеюсь, вы меня простите. И с сэром Равдом я не разговаривал, как следовало бы. Я ненавидел его за то, что он пытался учить меня уму-разуму, и я никогда не прощу себе этого. Мне бы не хотелось при мысли о вас испытывать такое же глубокое сожаление о своей глупости, какое я испытываю при мысли о сэре Равде. Я сказал вам, что из Тауга слова не вытянешь. Еще до того, как туман рассеялся.