Внимательный взгляд темных глаз скользнул по компании подростков, никого не упустив и ни на ком особо не задерживаясь, а на скорбной линии губ наметилась лёгкая улыбка – невероятная удача встретить сразу столько чистых сердец, готовых открыться его печали. Готовых поверить и посочувствовать утрате, которую нельзя пережить.
– Доброй ночи, юноши, – поприветствовал вошедших восточный рыцарь, поднявшись с каменной скамьи. Прищурился, приглядевшись мальчишкам за спины, и поправился: – и леди. Благодарю, что почтили меня визитом.
Майк коротко усмехнулся невесть чему. Джонатан нахмурился – мужик в шёлковом халате ничуть не уступал габаритами спортсмену-баскетболисту и выглядел откровенно опасно со своим оголённым мечом. А Сэм не сводил глаз с гроба, стоявшего у самой стены. Там, кажется, кто-то был. В неровном свете свечей ему чудился тонкий профиль – то ли девушка, то ли и вовсе ребёнок. Но разглядеть подробнее, не сходя с места, не удалось – мужчина в кимоно вышел вперёд, загородив обзор.
– Простите, если напугал вас, – извинился рыцарь, коснувшись кончиками пальцев лба. Жест до того странный и непривычный, что ребята вылупились на мужчину с куда большим изумлением, чем прежде. – Проходите же внутрь, не толпитесь у входа. Будьте моими гостями – сюда редко кто заходит, особенно под покровом ночи.
– Вы... вы кто такой вообще? – насупился Даниэль, не решаясь последовать предложению. Остальные брали с него пример, перетаптываясь на месте.
– Я просто рыцарь. У меня нет имени.
– Что? Серьезно? У вас тут постановка какая-то что ли? – Майк деловито огляделся, выискивая театральные атрибуты, но за исключением свечей и одного-единственного гроба (явно с содержимым!) склеп пустовал.
– Нет. Я рыцарь. И я охраняю мою принцессу, – он указал на стеклянный гроб, в котором, не шевелясь, лежала темноволосая девушка. Руки скрещены на груди, волосы рассыпаны по плечам, изящная фигурка затянута в длинное платье из переливающегося в свечах материала...
– Не, ну вы точно актеры. Ромео и Джульетту репетируете? Или спящую красавицу? А где гномы тогда?
– Гномы из Белоснежки, – поправила брата Лиззи. – А в спящей красавице был заколдованный замок и принц!
– Вот-вот, рыцарей в кимоно нигде не было. Так что ваша самодеятельность ни в какие ворота!
– Я не актёр, – спокойно повторил мужчина, не повышая голоса. Недоверие Майка его, казалось, ничуть не обидело. – И я не играю в пьесе. Я здесь, чтобы охранять моё сокровище, мою принцессу.
– Что за бред? – фыркнул Даниэль. – Что вы нам лапшу на уши вешаете? Пойдёмте, ребята, сообщим куда следует.
– Постойте! – воскликнул рыцарь, заволновавшись. – Не уходите, прошу!
– Это ещё почему?
– Прошу, выслушайте мою историю! Она может показаться вам невероятной, но это чистая правда! И... – рыцарь замялся, – вдруг вы поможете мне? Ей...
Мужчина отошёл в сторону, позволяя пройти к открытому гробу. Стеклянные стенки преломляли свет, бликуя рыжим пламенем, так и манили подойти поближе, рассмотреть, коснуться... И историю из уст настоящего восточного рыцаря услышать было бы неплохо – будет, что в понедельник в школе рассказать.
Ребята сами не заметили, как всей гурьбой ввалились в склеп и потянулись вереницей к гробу, обступив с трёх сторон. И дружно ахнули, разглядев охраняемую рыцарем принцессу вблизи.
Пожалуй, её действительно можно было назвать принцессой и никак иначе. Принцессой какой-нибудь сказочной страны, настолько нереальной, фантастической она казалась. Даже мёртвая, лишённая всех красок жизни.
– Она такая красивая! – ахнула Лиззи, взглянув из-за плеча Майка на девушку, лежавшую в хрустальном гробу. Прямо как в сказке! Даже похожа чем-то на Белоснежку – кожа молочно-белая, волосы чернее воронова крыла и брови смоляные, на зависть всем инстаграмщицам. От длинных ресниц на высоких скулах лежали тени. И ни следа румянца, ни кровинки на бледных чертах! И будто не дышит совсем. Как мертвая Но такая прекрасная...
– Всё началось очень давно. И очень далеко отсюда – в стране, где восходит солнце. Я служил при дворе Императора. И там я впервые увидел её – мою принцессу. Изимэль была прекраснейшей из дочерей Императора. Ей посвящали стихи, её именем называли корабли, а каждый мужчина империи и окрестностей мечтал, чтобы она стала его женой.