— Да, господин, — вместо Данкварта ответил ему чей-то другой голос. Повернувшись, Хаген узнал лангобарда.
— Ты знаешь, что нужно делать, — сказал Тронье.
Гримвард кивнул, спешился и, захватив пучок острых стрел из притороченного к седлу колчана, удалился. Остальные лучники последовали за ним.
Теперь и Зигфрид, похоже, заметил приближавшийся отряд данов, а может, ему просто надоела игра; во всяком случае, он решил положить ей конец. Пришпорив коня, он навалился на противника всем телом, не давая ему возможности сопротивляться. Меч Людегаста разлетелся после первого же удара Бальмунга, следующий удар в щепки разнес его щит — даже конь и тот пошатнулся. По панцирю короля из двух глубоких ран заструилась кровь. В третий раз Бальмунг опустился на голову дана; раздался дикий скрежет стали, и кровь, хлынув из-под шлема, залила лицо Людегаста. Король медленно склонился к шее коня, тщетно пытаясь вслепую ухватиться руками за гриву.
Из рядов приближающихся всадников раздался многоголосый вопль ужаса. Они неслись во весь опор, теперь стремясь отрезать Зигфриду путь к отступлению.
— Гримвард! — вскричал Хаген.
Тут же затрещали сучья подлеска, с ветвей на землю посыпался снег, и в следующий миг с пронзительным звоном в воздух взметнулась туча стрел. Почти все они достигли цели: несколько рыцарей замертво рухнули на землю, иные были тут же подмяты телами пораженных стрелами коней.
Издав нечеловеческий вопль, Зигфрид взметнул свой меч и поскакал навстречу данам. Вновь взметнулись в воздух стрелы, сея смерть в рядах противника. Подобно разгневанному божеству, налетел Зигфрид на уцелевших врагов. Отбросив в сторону свой щит, он, обеими руками схватившись за рукоять Бальмунга, принялся косить данов направо и налево. Уйти не удалось никому. Расправившись с данами, он развернул коня и поскакал к Людегасту.
Холодный пот прошиб Хагена при виде этой кровавой резни. Второй раз в жизни видел он Зигфрида в бою. Нет, это был кто угодно — но не человек.
Гробовое молчание воцарилось в лагере данов, когда Зигфрид, схватив одной рукой Людегаста за шиворот, другой развернул его коня.
— Подданные короля Людегаста! — вскричал он громовым голосом, — Даны! — Хагену казалось, будто голос его звучит все громче и громче, — Сложите оружие! Борьба окончена! — Он вложил в ножны меч и, обеими руками обхватив Людегаста, приподнял его в седле. Хаген не мог определить, жив ли еще король: голова его безжизненно моталась в разные стороны, лицо превратилось в сплошную кровавую маску. — Это говорю я, Зигфрид из Ксантена! Ваш король побежден и теперь наш пленник! Дальнейшее сопротивление бесполезно. Возвращайтесь домой, к женам и детям!
Ряды данов охватила паника. Одни замерли, боясь поверить в случившееся, другие в ужасе бросились бежать. Никому из них и в голову не пришло поспешить на помощь Людегасту.
Зигфрид осторожно отпустил короля, схватил под уздцы его лошадь и поскакал вверх по склону. Два нибелунга встретили его и поскакали рядом с лошадью Людегаста. Ксантенец пришпорил коня. Около Хагена он резко остановился.
— Откуда взялись эти люди? — в ярости воскликнул он, кивнув в сторону Гримварда и его лучников, — Кто позволил им вмешиваться?
— Я, — ответил Хаген. Ярость Зигфрида поразила его до глубины души. — Мне казалось, ты нуждаешься в некоторой поддержке.
— Вот как? — вспылил Зигфрид, — В следующий раз, прежде чем что-то придумывать, спроси меня, Хаген из Тронье. Я и один справился бы с этими данскими трусами.
Хаген решил от комментариев воздержаться.
— Нужно возвращаться к нашему войску. — Он кивнул на лагерь данов: — Пока они не передумали.
— Да они и не передумают, — презрительно фыркнул Зигфрид, — Мы пленили их короля, и война для них, стало быть, окончена.
— Не забывай про саксов. Они-то еще не побеждены, а войско их куда больше. Людегер не простит оскорбления, нанесенного его брату.
— Они находятся в двух днях пути отсюда. — Ксантенец пожал плечами. — И не забывай, что у нас в заложниках Людегаст. Но ты прав: нам действительно пора назад. Будем праздновать победу.
— Победу? — Хаген покачал головой. — Нельзя делить шкуру неубитого медведя. Людегаст потерпел поражение, но Людегер куда опаснее. Во второй раз повторить такой фокус уже не удастся. К тому же большинство данов примкнет к саксонскому войску.
— Значит, мы одолеем их в битве.
— Пять тысяч воинов?
— Пять тысяч саксов. Я не боюсь их. Меч мой почуял вкус крови и жаждет еще. Саксы будут разбиты.
Хаген промолчал.
Маленький отряд отправился назад. Часть нибелунгов осталась на вершине холма присмотреть за данами, остальные вместе с лучниками Гримварда плотным кольцом окружили Хагена, Зигфрида и плененного короля.
Тем временем наступило утро, но солнце стояло еще невысоко и слабо просвечивало сквозь пелену тумана. Словно змея с блестящей чешуей, растянулась по долине бургундская армия. Хагену показалось, что войско за время их отсутствия даже не сдвинулось с места, но он тут же сообразил: битва закончилась очень быстро.
От войска отделилось несколько всадников и поскакало им навстречу. Очевидно, это были Гернот и Фолькер со своей свитой. Зигфрид вырвался вперед.
— Победа! — закричал он ликующим тоном, — Победа за нами!
Однако лица встречающих были сумрачны. Гернот и Фолькер были чем-то подавлены. Их сопровождали Гизелер, Румольд, Синольд и еще несколько знатных бургундцев — командиров отрядов.
Зигфрид окинул прибывших удивленным взглядом:
— Битва не состоялась, Гернот! Мы взяли в плен Людегаста. — Он кивнул на конвоировавших данского короля нибелунгов. — Начало положено. Мы… — Он запнулся. — Что с вами? Или вы не рады победе?
— Боюсь, радоваться пока рано. — В голосе Гернота звучала тревога, — Ты говорил, пленный дан поведал тебе, где расположен лагерь Людегера?
Зигфрид, нахмурившись, кивнул:
— Да, это так.
Гернот горько усмехнулся:
— Ну, Зигфрид, либо он был плохо осведомлен, либо попросту солгал, — Он повернулся в седле: — Говори, Томас.
Только теперь Хаген заметил незнакомца. В отличие от остальных он сидел скрючившись в седле, едва переводя дыхание. Конь его был покрыт клочьями пены. Заляпанное грязью лицо искажала гримаса усталости, на левой щеке сочилась кровью свежая рана.
— Они уже… вон за теми холмами, господин, — Он кивнул головой на восток, — Более пяти тысяч человек, половина из них на лошадях. Они продвигаются вперед очень быстро и будут здесь самое позднее к полудню.
— Саксы? — Зигфрид встрепенулся, — Войско Людегера?
Томас кивнул.
— Они тебя заметили?
— Нас… нас было трое, господин. Двое убиты. Мне чудом удалось уйти. Но я уверен — Людегер осведомлен о нашем приближении.
— Откуда ты знаешь?
— Ты бы видел, как он подгоняет свой отряд, господин. Пешие бегут бегом, а всадники… — Томас с трудом перевел дыхание. — Все говорит о том, что они готовы к битве. Они стремятся соединиться с данами.
До сих пор молчавший Хаген с мрачным видом заметил:
— Час назад в ловушке были даны, а теперь мы сами в ней сидим.
— Но как это могло случиться? — не унимался Зигфрид. — Значит, нас предали!
— Чушь, — вмешался Хаген, — Наш отряд насчитывает более двенадцати сотен, и нельзя было рассчитывать незаметно провести такое войско через всю страну. Среди нас нет предателей.
Хаген видел, что Зигфрид вот-вот лишится самообладания. В своем беспомощном гневе он даже внушал сожаление: только что он вернулся как герой, один выигравший сражение, и вот теперь его подвиг терял всякий смысл. Если бы у них было время, быть может, удалось бы вызвать Людегера на переговоры и использовать его брата в качестве заложника. Но в их положении, когда армия Людегера превосходила их вчетверо… нет, он просто сотрет их в порошок.
— Нужно уходить из долины, — продолжал Хаген, обращаясь к Фолькеру и Герноту, — Впереди нас даны, позади — саксы: мы в западне.