Нога застряла в широкой трещине. Пласты земли пошли в разные стороны, сминая доспех. Броня заскрипела, а вместе с этим пришла и боль в сминаемой ступне.
Я завыл от боли, но не растерялся. Призвав мечи в руки, я по очереди метнул их в «Рыцаря Хаоса». Синие световые клинки полетели ему прямо в голову, вынуждая прикрыться живодоспешной рукой.
Земля погасла и перестала двигаться. Я выдрал ногу из трещины. Часть брони Серп-1 отломилась и застряла в камнях, отчего моя нога слегка комично торчала из доспеха. Но выглядела она страшно. Вся покрасневшая, помятая и опухшая. От её вида у меня пошли мурашки. «Жидкий» тут же перетёк на неё, дополняя собой броню Серп-1. Ногу обволокло приятным холодом исцеляющего света. Боль тут же затихла.
Доспехи обменялись любезными сериями вспышек. Будто бы Серп-1 благодарил «Жидкого» за помощь.
Я не стал терять времени. «Жидкий» выстрелил длинным тросом в Однорукого. Тот увернулся и вновь обрушил руку на землю. Но конец троса вонзился в дерево за его спиной. И этого мне было достаточно.
Ведомый моей волей, трос дёрнул меня по направлению к Однорукому. Я полетел ровно в тот момент, когда земля вновь озарилась светом. На всём ходу я обрушился на «Рыцаря Хаоса».
Тот закрылся здоровенной рукой, защищая своё человеческое тело. Но я таки заставил его немного пропахать землю собой.
Быстро оглянулся, проверяя как дела у Пикс.
Она поступила умно, даже не приближаясь к варварам. Держась на расстоянии и не позволяя накинуть на себя сеть, она с большой скоростью создавала различное метательное оружие. Оно вырастало прямо из её нагрудника, и затем, на миг оказавшись у неё в руках, обрушивалось на ряды паникующих варваров, выкашивая за раз по несколько человек и монстров. Они уже разбегались в разные стороны, спасаясь от мощи «Создательницы».
Перевёл взгляд на Однорукого. С него окончательно спала маска, явив под собой красивое мужское лицо. Длинные светлые волосы, глубокие голубые глаза, лёгкая щетина, которая тем не менее не скрывала запоминающуюся ямочку на подбородке.
Во мне пронеслась буря эмоций.
Этого не может быть… Он же умер…
Пока я, застыв, пялился на Однорукого, он воспользовался моей заминкой. Его лицо исказила злоба, когда он резко коснулся моего нагрудника раскрытой ладонью.
В следующий миг вся моя броня озарилась призрачно-синим светом.
Глава 12
Внутри доспехов всё задрожало. Призрачный синий свет разгорался всё сильнее. По броне пробежали многочисленные трещины, изнутри которых вырвалось ещё более яркое сияние.
Но я никак не мог оторвать взгляда от озлобленного лица Квенлана Сатируса. Человека, что погиб, защищая меня. Лорда, решившего передать своё самое большое богатство обычному простолюдину перед смертью.
Этого не может быть…
Люди не возвращаются из мёртвых. И уж тем более не становятся столь злобной тварью, при жизни будучи благородным человеком.
Внутри сияющих трещин на доспехе что-то начало гудеть. Доспех затрещал. Броня вздыбилась, словно её разрывало изнутри. Гул усилился почти до нестерпимого уровня. Варвары поблизости даже зажали уши.
Призрачное сияние в трещинах вдруг погасло. А затем взорвалось финальной вспышкой, разрывая броню доспеха изнутри. Всё заволокло лёгким дымом. Злобный Квенлан оторвал руку от моей груди.
«Жидкий» осыпался на мостовую твёрдыми осколками. Я же помахал руками, пытаясь разогнать дымок. Однорукий Квенлан, «Рыцарь Хаоса» или кто он там, смотрел на меня во все глаза.
— Как это возможно? Почему у тебя два доспеха?
Наверное, я выглядел таким же ошеломлённым, когда пытался усыпить доспех Безумного Бароса. Но вместо этого «Жидкий», прикрывавший его, просто сполз вниз в виде жидкости.
Квенлан нахмурился и со злобным рыком замахнулся рукой вновь. В этот раз я перехватил её. Призвал силу «Коррозии», которую скопировал несколько минут назад. Мои ладони озарились ядовито-зелёным светом. На них выделилась какая-то едкая жидкость. Броня под пальцами, что держали руку Квенлана, начала медленно закипать. В его голубых глазах появилось изумление.
Свободной рукой я ударил несколько раз в сгиб его локтя. Мой кулак погружался в металл Живого доспеха так же легко, как если бы я бил свежую глину.
Каждый удар сопровождался ужасным скрежетом. Я вырывал внутренности живодоспешной руки, не давая металлу срастаться. Пока, наконец, не выдрал конечность окончательно.
Теперь уже действительно Однорукий повалился на спину. К этому моменту дымок от разрушения «Жидкого» развеялся полностью. Квенлан не отрываясь смотрел на Серп-1. Пусть доспех сейчас и освещался почти одной лишь луной, но у него всё равно был узнаваемый «рисунок» светящихся синим светом сочленений. Даже несмотря на помятую в битве броню.