Продолжая слушать, я достал флягу с водой, жалея, что это не фляга лорда Галаццо. От чего-нибудь алкогольного и согревающего я бы сейчас не отказался. Холодная вода разлилась по внутренностям.
— Спустя год этого ужаса у меня был шанс уйти. Вернуться домой. Но, как я и говорил, мне предложили войти в элитный отряд рыцарей. Возглавить их бездоспешников. Настолько хорошо я научился убивать, — вздохнул он устало, будто бы убивал их только что. — Но вместе с тем я верил, что убив как можно больше Одержимых, я спасу ещё больше жизней. Как гражданских, так и солдат, которые смогут вернуться к своим семьям. Поэтому я остался.
Отец как будто постарел на десяток лет, пока рассказывал это. Я до этого и не замечал у него на лице такого количества морщин и мелких шрамов. Он сгорбился ещё сильнее, опираясь локтями на колени.
— Мы охотились за самыми могучими и опасными Одержимыми. Состав нашего отряда постоянно менялся. Но неизменной оставалась троица друзей — я и, неожиданно, Гаррик с Баросом. До сих пор ума не приложу, что такого эти лорды во мне разглядели, — он усмехнулся. — Не смотри на меня так. Да, я дружил с Безумным Баросом. В те годы он был чертовски приятным парнем и вызывал только уважение.
Я вспомнил, что натворил этот «чертовски приятный парень» только за последние пару недель. Из-за этого сложно было поверить в слова отца. Куда сложнее было сдержать подступающую злость. Металл фляги даже слегка прогнулся под моими пальцами.
— Да уж, не умеешь ты друзей выбирать, — сказал я ледяным голосом.
— И не говори, — грустно вздохнул отец. — В конце концов, Барос оказался именно тем, из-за кого я не вернулся в Грантон.
— Чего? — прорычал я.
Фляга в моей руке согнулась. Холодная вода выплеснулась прямо на кожу. Но мне было плевать — я сверлил отца глазами, скрежеща зубами.
— Хочешь сказать, этот монстр ещё и виноват в развале нашей семьи?
Несмотря на свежий горный воздух, мне вдруг стало тяжело дышать.
— Он обманул меня, — ответил отец, понурив голову. — Когда до фронта дошли вести о нападении Одержимых на юг, я порывался бросить всё и вернуться в Грантон. Барос убедил меня, что возвращаться больше некуда. Это случилось после нашей битвы за руины Ушедших. Как раз, когда Барос стал сходить с ума.
Как он мог ему поверить? Я хорошо помнил то нападение. Тогда мне впервые довелось издалека увидеть Живые доспехи.
— Одержимые смогли прорвать только Восточные ворота Грантона, — сказал я невозмутимо, хоть и продолжал злиться. Почему-то мне хотелось, чтобы отцу было так же больно, как и мне. — Углубились лишь на несколько кварталов. Именно тогда мама потеряла руку.
Отец сжал голову руками, запустив пальцы в чёрные волосы. Он избегал смотреть на меня.
— Они, конечно, разрушили несколько десятков домов, в том числе и наш, — продолжал я, словно говорил о чём-то незначительном. — Но подоспевшие рыцари перебили их всех. Нам с Линой повезло — мы играли с детворой в центре города. Но с тех пор наше беззаботное детство закончилось. Мама на остаток денег после лечения руки выкупила для нас жалкую лачугу. Почти никто не давал ей никакой работы. Поэтому мне пришлось начать воровать. Чтобы у нас был хоть какой-то шанс выжить.
На отца жалко было смотреть. Он весь осунулся, из-за чего синий китель висел на нём мешком. Спрятал лицо в ладонях, сотрясаясь от рыданий.
— Мне так жаль, — сказал он приглушённо. — Я подвёл вас. Прости… Прости меня.
Вся злость на Бароса и отца от увиденного улетучилась. Глядя на отца… нет, на папу, которого я так долго хотел найти, я вдруг почувствовал стеснение в груди. Почувствовал, как к горлу подкатил ком.
Не только я потерял маму и папу за последние годы. Отец сам потерял всю семью из-за проклятой войны. Из-за своих ошибок. А когда вдруг нашёл своих детей, понял, что они его ненавидят.
Сам того не заметив, я подсел на камень рядом с ним. Сначала не решаясь, но всё же осторожно коснулся его плеча. Он благодарно накрыл мою руку своей, продолжая прятать лицо в другой.
На глазах предательски выступили слёзы.
— Почему ты не вернулся после войны? — тихо спросил я, вытирая лицо рукавом. — Почему не стал узнавать ничего про Грантон? По-любому бы нашлись люди, которые указали на то, что Барос тебе солгал.
— Я боялся, — прохрипел отец в ответ. — Боялся найти подтверждение того, что вы погибли, пока меня не было рядом. А так, если ничего не узнавать, думал я, то оставалась надежда, что вы выжили, — он, наконец, оторвал лицо от ладоней и выдохнул, посмотрев мне в глаза. — Знаю, что ты скажешь. Это было глупо и трусливо.