Она резко вскочила с места, вырвала у него руку и ушла, не оборачиваясь.
С той поры весна в их семье сменилась зимой. А потом была тяжелая болезнь всех четверых детей. И… Маркус.
***
Вызвать этого нового доктора было очень верным решением: после прописанных им снадобий мальчикам стало гораздо лучше, лихорадка прошла, они наконец-то смогли поесть, а к вечеру уже улыбались и играли, Генрих и Фридрих даже пытались подраться.
Ванда была готова буквально молиться на эту столичную знаменитость, невесть какими ветрами занесенную в Домажлице. Новый врач выгодно отличался от местного эскулапа доктора Вецелиуса – важного, нерасторопного, привыкшего полагаться на традиционные средства: кровопускание, святую воду, спиртовые вытяжки трав, серу, сурьму и ртуть в разных сочетаниях. Молодой доктор – возрастом что-то между Христианом и Вандой, получивший диплом где-то за границей, – был не просто блестяще образован, но и постоянно совершенствовал свои знания, состоя во всех возможных научных сообществах, а потому смог организовать лечение по лучшим современным стандартам.
Об этом он рассказывал за обедом и ужином: в его увлекательных историях медицина в частности и наука вообще представлялись какой-то неизведанной страной чудес, а естествоиспытатели и врачи – отважными покорителями этой terra incognita. Впрочем, новый врач хорошо разбирался и во множестве других вопросов – от истории и политики до музыки и поэзии – и к тому же был прекрасным собеседником. По крайней мере, Ванда слушала его буквально с горящими глазами и засыпала тысячей вопросов.
Маркус, – вскоре супруги фон Рудольштадт начали называть его именно так, поскольку сделались с ним добрыми друзьями, – задержался в замке на целых десять дней и уехал, лишь окончательно убедившись в выздоровлении графских сыновей. Отправляясь в путь (другие города, другие пациенты, – он нигде не задерживался подолгу), доктор обещал появляться в Домажлице не реже, чем раз в полгода, – и всякий раз навещать их гостеприимный замок.
В первые дни после отъезда Маркуса молодая графиня словно летала, окрыленная чудесным спасением сыновей. Через неделю она ощутимо сникла, сделавшись грустной и вялой. А через три месяца, в самый разгар летней жары, мальчики слегли снова. Снадобья, оставленные ученым доктором в прошлый раз, не очень-то помогали. Как и вызванный в замок доктор Вецелиус. Как и бабка-знахарка из села.
***
– Думаю, твои сыновья на сей раз больны безнадежно, красавчик, – знакомый резкий голос раздался из-за спины, когда он мерил шагами полутемный коридор.
Она стояла, прислонившись к стене: тонкая, бледная, в распахнутом черном плаще, из-под которого выглядывал запачканный глиной белый саван. На этот раз без капюшона: ее тонкие, как паутина, волосы колыхались от ветра, которого здесь не было. Лезвие косы светилось синеватым, как болотный огонек.
– Мне очень жаль, – продолжила она, – но это не имеет отношения к твоим счетам со мной. Просто в один прекрасный момент твоя жена решила, что ваш брак проклят Богом… А ты ведь знаешь, что если такая сильная женщина что-то решит, то и сам Бог не посмеет с нею спорить. Она очень любит ваших мальчиков, их уход подкосит ее надолго, если не навсегда, – но она смогла пошатнуть равновесие мира настолько, что этого уже не отменить… Ты знаешь, что она снова беременна? Срок пока невелик, но тебе не стоит ее обнадеживать: она потеряет и этого, – в лучшем случае вы успеете его окрестить.
– Что мне делать? – Христиан упал перед ней на колени. – Скажи, что мне делать? Приказывай, я отдам что угодно…
– Но не КОГО угодно, верно, мой славный рыцарь?..
Он молча покачал головой.
– Что я могу тебе сказать… – вздохнула Смерть. – Мужайся, Христиан.
Она исчезла внезапно – была и не стало.
Спустя четыре дня приехал Маркус – словно что-то почувствовал. Впрочем, на этот раз он не смог – или не успел – ничего. Вскоре в часовне замка стояли четыре открытых гробика – четыре их убитых надежды. Словно в насмешку, над ними нависал округлившийся животик застывшей от горя Ванды.
На этот раз доктору пришлось задержаться в замке ради лечения молодой графини: от пережитого горя с нею случился очень странный нервный припадок, сопровождающийся частичным параличом и изменением сознания.