Да только первым его услышало вовсе не небо.
– Да, ты верно понял: я сделала ее своим орудием, – дама в черном плаще шагнула к нему прямо из стены. – Так, чтоб наверняка. Чтобы ты не мог сорваться, даже если снова будешь упрям. На кону у меня два чудесных выбора… Либо твой друг Франц, который за эти годы вырос в цене не менее, чем в тридцать раз, породив целый могучий клан, – она сжала в кулак протянутую вперед руку, – либо твой сын Альберт, за которым открывается совершенно небывалый веер возможностей, – бледные пальцы другой руки также сжались. – Я даже не знаю, что и выбрать, а потому решила во что бы это не стало получить хоть один из этих подарков!.. Может быть, мы не будем тянуть время, Христиан? Ты можешь утешиться почетным проигрышем и знанием того, что держался в игре со мной дольше всех прочих. Посмотри правде в глаза, мой рыцарь: ты гол, как сокол, тебе больше нечем торговаться, так почему бы не…
– Уходи, – коротко перебил ее Христиан.
– Хммм. Как знаешь!
Он не увидел, как она исчезла, потому что вовсе не смотрел в ее сторону.
Эпизод 7. Победитель
На этот раз в невесте его сына не было тени Смерти, – о нет, она была сама жизнь, и она явилась, чтобы попытаться спасти Альберта.
Граф Христиан, настоявший на этом поспешном венчании, в течение целых пяти минут был уверен, что счастливый обряд спасет жизнь его сына. Когда Альберт звучным голосом, вовсе не похожим на тот еле слышный шепот, который они слышали от него в последние недели, произнес слова брачной клятвы, нежно обнял свою невесту, а потом сам поднялся с кресла, к которому был прикован болезнью в течение последнего месяца, вера отца в спасение сына стала прочнее стали.
Но когда сразу после этого умирающий новобрачный в последний раз стиснул руками плечи отца, без сил рухнул в кресло и со словами «Я спасен» прижал к сердцу свою Консуэло, эта вера вновь пошатнулась. Когда же спустя минуту лицо Альберта застыло в величавом спокойствии, старый пес, лежавший у ног хозяина, завыл, а доктор, наблюдавший за произошедшей сценой, торжественно произнес: «Это смерть!», граф Христиан практически лишился чувств.
Он проиграл. Он потерял последнее, что у него было, а мир потерял странного человека с великой душой, который – Христиан был в этом уверен – мог многое дать этому миру.
***
Он пришел в себя уже за порогом комнаты, где только что умер его сын, и которую он покинул, тяжело опираясь на руку врача.
– Мужайтесь, ваше сиятельство, – доктор Сюпервиль, очевидно, говорил все, что приходило в голову, – лишь бы не молчать. – Ваш сын, определенно умер счастливым…
Христиан посмотрел в лицо француза, оттолкнул его руку и направился в свой кабинет.
– Где ты? – прохрипел он, едва заперев за собой дверь и уставившись в темный угол. – Где ты есть, чертова торговка? Выходи, побеседуем!
Она не заставила себя долго ждать: черная фигура соткалась из мрака прямо в его кресле. На этот раз ее лицо было не насмешливым – жестким.
– Поздно капитулировать, граф, – она посмотрела ему прямо в глаза. – Твой сын мертв, и ты уже ничего не изменишь.
– То же самое говорили про Ванду, – он, не мигая, выдержал взгляд этой безумной бездны. – Я видел ее смерть и похороны, однако она смогла выжить и покинуть эти места.
– Что ж, даже если и так, – дама сложила на груди бледные руки. – Даже если предположить, что врач ошибся. Его смерть – все равно дело нескольких часов, не более, так что какая разница? Ты следующий, Христиан. Похоже, ты так бездарно проторговал все свои годы именно потому, что в глубине души предчувствовал потерю сына и хотел уйти следом за ним.
– Погоди… Постой. Ты говорила, что хотела бы забрать что-то в прошлом?
Она расхохоталась так громко, что ее, казалось, услышал весь замок.
– О Боже, Христиан! Посмотри на себя, ха-ха-хах! Вот уж не думала, мой безупречный рыцарь, что в самом конце ты будешь так юлить. Прошлое ему подавай, хаааа! Прошлое…
***
– Я хочу развестись с тобой, Ванда, – Христиан смотрел не на нее – в угол. Может, хоть так она не догадается об истинных причинах его решения. – Наши дети мертвы, наш брак обречен, это тот редкий случай, когда церковь сможет расторгнуть заключенный перед Богом союз. Ты можешь вернуться к родителям или обвенчаться с Маркусом: он сказал, что ты к нему тоже неравнодушна…