Некоторое время рыцарь изучал монстра. Значит, торговец из Лиона все же не солгал насчет драконов, хотя бы этого дракона, но подробности изрядно приукрасил. Не зря сэр Эдвард Марч из Инвернесса не слишком доверял торговцам. Но делать нечего, лучше такой дракон, чем совсем никакого.
Так встретились они впервые, на скале, называемой Вайверн Хилл.
Глядя на убогое создание, с которым, во исполнение данного обета, ему теперь предстояло сразиться, рыцарь глубоко вздохнул, потом прикинул на глаз ширину уступа, опустил забрало шлема, подобрал повод, закрепил его на луке седла и взялся за копьё. Когда ясеневое древко наклонилось, треугольный вымпел под стальным наконечником затрепетал на ветру. На белом поле не было ни геральдических символов, ни цветов владельца, только алый крест с раздвоенными концами. Рыцарь тронул коня шпорами и двинулся вперед. Да, не в правилах Эдварда Марча из Инвернесса было поворачивать с полдороги.
Монстр тоже приготовился к обороне: он подтянул когтистые лапы к брюху, неожиданно быстро поднял своё безобразное вытянутое в длину тело, присел на хвост, разинул беззубую пасть, собираясь извергнуть огонь, но неожиданно вздрогнул, скорчился и натужно закашлял жидким серым дымом. Теперь уж ему было не до рыцаря. Расстояние между противниками быстро сокращалось: до трети полёта стрелы, до броска камня, а дракон все кашлял и кашлял. Гнедой жеребец без помех приблизился к монстру на длину копья, вскинул голову, и, покорный всаднику, остановился.
Рыцарь не смог поразить это жалкое больное животное. В последний миг он отвел оружие в сторону, хотя и нарушил тем самым обет, принесенный пять зим назад. С тех пор и до этого дня рука Эдварда не знала промаха, а сердце — пощады.
«Всегда остаётся что-нибудь, чего ты никогда не делал раньше», — мрачно усмехнулся про себя рыцарь и еще раз осмотрел дракона от кончика носа до кончика хвоста. Да-а-а, это было совсем не то, что он ожидал увидеть. Совсем не то! Никакого чудовища величиной с корабль, чьи когти подобны кривым мусульманским мечам, а голова — котлу вроде того, в котором варят грешников.
Легендарный зверь оказался не намного крупнее боевого коня, притом, он был вдвое ниже из-за толстых кривых лап, но гораздо шире в груди. Его туловище переходило в длинный, подвижный и, наверное, очень сильный хвост, утыканный колючими шипами, а ушастая пучеглазая голова с перепончатым гребнем свободно поворачивалась на массивной складчатой шее.
Он выглядел не таким уж и безобразным: вытянутая вперёд курносая морда, большие чуткие ноздри, клыкастая пасть до самых ушей. Странная смесь волка и ящерицы.
Наконец, дракон прокашлялся, понуро глянул на противника жёлтыми выпуклыми глазами и спросил:
— Ты что, решил не сразу убить меня? Будешь отрубать по частям?
Он снова лёг, положил голову на лапы и устало опустил безбровые морщинистые веки.
По мнению дракона, сопротивляться не было никакого смысла, да и сил тоже не было — последние отнял приступ кашля. Хорошо бы двуногий сначала заколол, а потом уже разрубал на части. Но, скорее всего, так не будет. Чего еще, кроме жестокости, можно ожидать от человека в доспехах?
Вопреки ожиданиям дракона, рыцарь ответил вопросом на вопрос:
— С чего это ты взял? — В приглушенном закрытым шлемом голосе звучало искреннее удивление.
Марч наслушался про драконов достаточно, но не знал, что есть породы, которые вот так запросто могут разговаривать по-человечески. Поразить это существо копьём или отрубить ему голову одним ударом меча не составило бы никакого труда, но говорящий дракон почему-то вызвал у него еще большее сочувствие.
Дракон тоже удивился, он широко открыл глаза и с неподдельным интересом посмотрел на двуногого.
— Тогда зачем ты здесь, в таком тяжелом снаряжении? — спросил он и слегка шевельнул хвостом в сторону всадника. Гнедой опасливо покосился на монстра и переступил передними ногами.