Дракон терпеливо ждал ответа.
— Пожалел, — ответил рыцарь.
— Вот и зря, — дракон раздраженно стукнул хвостом по земле.
— И это вся благодарность, — неожиданно рассмеялся человек.
Дракон с удивлением заметил, что ему очень нравится смех и глубокий низкий голос двуногого. Не хватало еще попасться на эту удочку.
— Какая может быть благодарность? Не сегодня-завтра я околею в своей пещере! И, по-твоему, это достойная смерть для уважающего себя дракона?
Вот он и разговорился, а следовало просто уйти. За эти-то разговоры сородичи совершенно справедливо изгнали его.
Рыцарь удивленно приподнял бровь. Устрашающий рык монстра плыл над холмом, звучал, как гулкое эхо, многократно повторенное сводами Руанского собора, заполнял собой все пространство, но вместе с тем складывался в слова. Это была вполне внятная человеческая речь. Такого Эдвард Марч действительно никогда не слышал.
— А ты предпочел бы другое? — продолжил беседу человек.
— Ну-у-у… погибнуть в честном бою, с каким-нибудь славным рыцарем, победителем драконов. Только теперь не получится, сдается мне, ты не из их числа.
Монстр снова раскашлялся, потом еще раз шевельнул хвостом — это можно было истолковать и как пренебрежительный жест, и как вежливое прощание. Рыцарь предпочёл второе.
Дракон заковылял ко входу в своё логово. Рыцарь все так же сидел на камне, и, чтобы попасть внутрь, дракону надо было еще раз совсем близко пройти мимо. Мимо безоружного человека…
— Что ж, если ты не передумал, — монстр еще раз попытался уладить дело обычным способом. В его словах явно сквозила надежда, но двуногий только отрицательно покачал головой.
Серые глаза рыцаря и желтые выпуклые глазищи монстра встретились. Дракон первым не выдержал стального блеска человеческого взгляда и демонстративно отвернулся в сторону: не хватало еще, чтобы двуногий подумал, что он трусит.
— Моя тетка всегда говорила: «Этот вислоухий ублюдок плохо кончит». Да, так и говорила, она считала меня позором всего драконьего рода, — пробубнил дракон себе под нос. Рыцарь, конечно, услышал — и за четверть мили было бы слышно — но сделал вид, что не разобрал.
— Как, ты говоришь, она называла тебя? — переспросил он.
Монстр не заметил этой хитрости
— Лоп Эард Монгрел[4], — повторил он громче, и от драконьего рева у Марча заложило уши.
— Славно!
— Огненная Гора прижила меня от самого Красного Ветра, — продолжал дракон, — а тот, говорят, был сыном Создателя Всех Драконов, только мне от этого удачи не прибавилось, одни неприятности.
И что это на него нашло? Никогда раньше не вдавался он в подробности своей родословной, а тут принялся выкладывать такое…
— У нас, знаешь ли, не жалуют тех, кто болтает по-человечески.
— Лоп Эард Монгрел. Значит, это и есть твоё имя?
Дракон мотнул головой, и его длинные уши печально поникли.
— Наверное… другого не припомню, все звали меня так.
— Странное совпадение, — усмехнулся рыцарь, — меня тоже все больше называли Бастард.
— Значит, и у тебя нет другого?
— Почему же, есть, меня зовут Эдвард. Сэр Эдвард Марч из Инвернесса, — церемонно представился он и отвесил в сторону дракона лёгкий поклон.
На этот раз дракон долго смотрел в глаза человека. Монгрела завораживал взгляд этого странного рыцаря, который делал все не так, как следовало по обычаю.
Еще с тех времен, когда Лоп Эаред был большеголовым бескрылым червяком, он знал условия игры. Человек — враг, его надо есть. Человек в латах, с копьем и мечом — противник, с ним надо сражаться. И никаких обменов любезностями. Надо же! Сэр Эдвард Марч из Инвернесса.
— Ладно, сэр Эдвард, что толку болтать, если ты не собираешься продолжить наш бой.
— Не сегодня.
— Тогда прощай.
Дракон понуро опустил голову и двинулся вглубь пещеры. Сначала в чёрной дыре исчезла передняя часть его туловища, затем облезлый бок, безжизненные крылья, массивные задние лапы с ужасными саблевидными когтями, медленно втянулся колючий хвост. Из логова послышалась возня, надрывный кашель и рычание. Но вот дым над входом рассеялся, все стихло.