Выбрать главу

Рыцарь молча и довольно долго рассматривал обоих путешественников.

— Я было принял вас за мавров из-за вашего непривычного одеяния, — изрек он наконец, — но ваша манера поведения совсем не такая, как у мавров. Так откуда же прибыли вы, о доблестные и учтивые незнакомцы?

От Ши не ускользнуло, что Чалмерс не сводит с рыцаря зачарованного взгляда.

— Господин рыцарь, — собравшись с духом, произнес он, — я — Рид Чалмерс. Моя дама — прекрасная и непорочная Флоримель была похищена злым волшебником, гнусным Маламброзо. Я со своим слугой Гарольдом Ши скитаюсь от одного мира к другому в надежде освободить ее. Боги страны, далекой и чуждой обитателям этого мира, послали нас сюда на поиски моей дамы — они поведали нам, что Маламброзо занес ее в эти края.

Гарольд с удивлением посмотрел на Чалмерса. Так он его слуга — хорошенькое дельце! Однако новоиспеченный господин не обратил никакого внимания на своего спутника.

— Печальная история! Мое оружие и моя честь взывают к тому, чтобы восстановить справедливость, — сказал рыцарь. Он выпрямился в седле и, прижав к сердцу свой защищенный стальной пластинкой кулак, произнес речитативом: — Слушай меня, о Боже на небесах. — В его голосе звучали набатные нотки, которые, усиливаясь, казалось, заполняли все пространство над голой равниной. — Я клянусь, что окажу помощь и применю для этого свое оружие во славу моей прекраснейшей Дульсинеи, даже если это будет стоить мне жизни, состояния и доброго имени. И да не буду я ни есть, ни спать, ни участвовать в винопитии, в песнопениях или же в других сражениях до тех пор, пока его дама не воссоединится с ним, ибо…

У Ши волосы встали дыбом на затылке от избытка признательности. Магия… Клятва рыцаря была магической — обязательство в форме заклинания.

Тучный оруженосец прервал рыцаря, почтительно обратившись к своему господину:

— Мой добрый рыцарь и господин, мы ведь пригласили этих джентльменов разделить с нами трапезу.

Рыцарь остановился на полуслове и пристально посмотрел на невысокого толстяка.

— Да, ты прав, мой добрый Санчо, — сказал он своим обычным, звучавшим по-земному голосом. — И поэтому ты должен немедленно приготовить пищу, которая была бы достойной путешественников из далеких материальных миров. А я, поскольку уже дал обет, не буду принимать участия в еде. — Сказав это, рыцарь спешился и, как был, в доспехах, преклонил колени, приняв позу молящегося. — Ко мне, Росинант, — приказал он лошади. Оруженосец Санчо расстелил скатерть и начал доставать провизию из переметной сумы, у которой, казалось, не было дна. Чалмерс наклонился к Ши и зашептал ему на ухо:

— Это, должно быть, Дон Кихот! Его даму зовут Дульсинея Тобосская, его оруженосец — Санчо, а его конь — Росинант.

Ши ответил Чалмерсу также шепотом:

— Док, Дон Кихот был жалким, завшивленным, побитым молью старым шизофреником, разъезжавшим на кляче, которую с нетерпением ждали на живодерне; к тому же он был одержим маниакальным величием.

— А этот рыцарь, по-вашему, нет? — Чалмерс пристально и хмуро поглядел на товарища. — Даже я заметил определенные несоответствия в его поведении, Гарольд. Но, видимо, Сервантес воспринял их неправильно. Видимо, он имел что-то против этого рыцаря, поэтому-то и написал роман, в котором выставил его на посмешище, вместо того чтобы изобразить его героем, каковым тот в действительности и был.

Гарольд Ши между тем присел на одну из подушек, принесенных оруженосцем, и ожидал, пока Чалмерс выберет одну из двух оставшихся подушек для себя.

— Ну что, по-вашему, значит воспринять неправильно, док? — обратился он к Риду, когда тот наконец уселся. — Сервантес ведь все это выдумал.

Чалмерс пристально посмотрел на Ши, открыл и снова закрыл рот, после чего просидел несколько минут молча. Лицо его побагровело. Не сказав ни слова, он принялся за еду.

Ши положил себе ломоть белого хлеба и несколько кусков твердого сыра, пригоршню маслин и веточку винограда. Помимо провизии толстый оруженосец притащил еще и несколько бурдюков с вином и, основательно приложившись к одному из них, протянул его Гарольду.

Ши, откусив хлеба и сыра, начал есть, запивая пищу вином. Хлеб слегка горчил, сыр был жирным и острым, зато вино оказалось превосходным, и он вынужден был признать, что вряд ли когда-либо пил нечто подобное.