– Еще?
– Так, ну… В Снольдере магистром именуется председатель коллегии столичных адвокатов. Правитель Святой Земли – великий магистр.
Скакавший рядом Хартог добавил:
– В Лоране магистром называют главного королевского врача.
– Да, верно, – кивнул Леверлин. – Вот и все.
– Ничего себе – все…
– А кто тебе нужен?
– Среди всех этих магистров нужно отыскать одного-единственного. Но известно о нем только, что его назвали «магистр».
– А полегче у тебя поручений нет? – спросил Леверлин. – Море ложкой вычерпать, веревку из песка свить…
– Да это не поручение, – сказал Сварог. – Еще одна загадка. Однажды…
Карах заорал ему в ухо что-то непонятное, и времени переспросить не оказалось – лошади шарахнулись, унимая свою, крутнувшуюся волчком, Сварог заметил, что весь отряд сбился с аллюра, смешался в беспорядочную толпу, среди которой то и дело взвивались на дыбы истошно ржущие кони.
Темная полупрозрачная полоса неясных, туманных очертаний мельтешила впереди, метаясь по дороге, то и дело вылетая на обочины. Сварог вспомнил о славе предков-лошадников, заорал должные заклинания, какие-то чудом всплывшие в памяти, – и кони замерли смирнехонько. Но веселее от этого не стало.
Черный мохнатый зверь высотой в рост человека загородил дорогу, широко расставив передние лапы, встопорщив шерсть на холке. В раскрытой пасти блеснули такие клыки, что по спине у Сварога забегали мурашки.
– Что, начались штучки магов? – прокричал он Хартогу, оказавшемуся уардах в двадцати.
– Хуже, милорд, хуже! Гарм, хелльстадский пес! Все пропало! Половину отряда положим!
Сварог швырнул кому-то поводья, перекинул ногу через седло, спрыгнул наземь, схватил за шкирку Караха, сорвал с плеча, сунул в протянутую руку Леверлина. Сделал два шага вперед, сжимая древко Доран-ан-Тега. Либо все решит один хороший удар, либо половина конников ляжет здесь, время будет потеряно, а уж боевой дух…
– Ну… – хрипло сказал он то ли топору, то ли самому себе, сделал еще два шага, невероятно осторожных, словно ступал босиком по битому стеклу.
Черный зверь стоял, не сводя с него глаз. Глухо рыкнул. Сварог примерился.
Еще два шага.
Зверь вдруг бешено замахал хвостом, подпрыгнул, покатился по земле, вскочил, попытался встать на задние лапы.
Из Сварога словно выдернули какую-то жилочку, на которой все и держалось.
– Боже мой, – сказал он. – Малыш. Да как же ты вымахал…
Он отшвырнул топор и бросился вперед. Увидел, как ближний всадник поднимает арбалет, заорал:
– Не стрелять, повешу!
Черная молния сбила его с ног и катала по земле, то наваливаясь так, что трещали ребра под кирасой, то облизывая лицо горячим мокрым языком. Он отпихивался ладонями, орал, не в силах унять щенка, беспомощно барахтаясь посреди вихря восторга и обожания. И когда наконец смог встать, унимая прыгавшего вокруг Акбара, чувствовал себя так, словно его долго молотили цепями.
– Ну конечно, малыш, – сказал он, пытаясь привыкнуть к зубастой пасти, жарко дышавшей на уровне его лица. – Следовало сообразить, что у тебя-то был шанс спастись… Это ты меня искал тут? Или просто безобразничал?
Порядок удалось восстановить быстро, послушные фамильным заклинаниям Гэйров кони шагали в строю, но в глазах у них стоял ужас, и Сварог думал, что они непременно заработают стойкую шизофрению. Всадники тоже чувствовали себя не лучшим образом, хорошо еще, что истосковавшийся по хозяину пес держался возле его коня, не отставая ни на шаг. Один Карах, сидевший высоко, был беспечен, прилежно сообщая через равные промежутки времени, что внимания магов к отряду пока что не ощущает. От джинна Урак-Омтара комментариев не поступило – но временами Сварог явственно слышал тихий рокочущий хохоток.
Примерно в лиге от поместья, в редком сосновом лесу, Сварог слез с коня, прошел вперед по дороге с Леверлином и Хартогом. Они то и дело косились на неотступно сопровождавшего Акбара – пес не то чтобы замышлял против них что-то, но показывал всем видом, что терпит их присутствие только из уважения к хозяину и готов по малейшему жесту поотрывать головы.
Вряд ли во время своих странствий он проникся любовью и уважением к двуногим…
– Мы едем туда вдвоем, – сказал Сварог Хартогу. – Когда начнется заварушка, вы врываетесь в поместье на полном галопе и аккуратно вырубаете под корень все, что сопротивляется. Примитивная диспозиция, но другой, по-моему, и не требуется.
– А как я узнаю, что заварушка началась? – невозмутимо спросил Хартог.