Конечно, выложил он не все – но рассказал достаточно. И не врал, как мгновенно определил Сварог.
– Вот такие дела… Что предлагать будете, ваша милость?
– Предлагать… – рассеянно повторил Сварог. – Друг ты мой, а есть ли у тебя настоящая мечта?
«Нужно сколачивать команду, вот что. Леверлина в Равене может не оказаться. Дворяне Маргилены не годятся – люди верные, но свыклись с блаженной жизнью мелких прихлебателей. Одной Мары мало – не всюду ее пошлешь. Нужны четыре-пять человек, накрепко привязанных к нему надеждами на будущее вознаграждение, не особенно благонравных и решительных. Но вербовочного пункта не откроешь и объявление в газету не дашь…»
– Мечта? – задумался Паколет. – Да надоела такая жизнь, вот и все.
Купить бы хороший домик под городом с куском земли, нанять бабке служанку, чтобы смотрела за любимыми гусями… Я бы давно это устроил, да бабка на ворованные деньги не соглашается. И плешь давно проела, требует завязать.
Говорит, людям вроде нас, с нашими способностями, ворованное счастья не приносит, а сулит одни беды. Вообще-то не она одна так говорит…
– Домик – это пустяки, – сказал Сварог. И деньги будут… ну, не то чтобы благородные, но добытые честно.
От прежнего барона ему досталось четверть миллиона ауреев в золоте и камешках. Богатства эти покойник с хомячьим упорством стаскивал по зернышку в три равенских банка, и Сварог оказался единственным наследником.
– А что делать?
– Сам не знаю, – сказал Сварог.
– Я не заложу. В полицию как-то не с руки, могут и вычислить, что за душой. Пока обходилось, да бабка что-то загрустила, говорит, не к добру все это. Самое время к кому-то прибиться. А от вас, ваша милость, черным вроде бы не попахивает…
– Говорю тебе, сам еще не знаю, что будешь делать, – сказал Сварог. – Зайдем сейчас в одно заведение, кое-что и обсудим.
Остановившись у ярко освещенного входа, прямо под вывеской, изображавшей жену боцмана, Сварог подтолкнул локтем привратника:
– Не узнаешь? Зазнался?
– Ваше сиятельство!
– Тихо, – сказал Сварог. – Здесь я – барон Готар.
– Тетка Чари вас как раз поминала, а вы – вот он…
– Она здесь?
– Скоро будет. Прошу, ваша милость, прошу! Этот с вами? Ну тогда ладно… Да, а капитан Зо жив оказался, слышали?
– Слышал, – сказал Сварог.
Они с Паколетом уселись в дальнем углу. Заведение первого разряда – высокие зеркала, чистехонькие скатерти на столах, резные дубовые панели, позолота, хрустальные люстры… Ничего похожего на продуваемый сквозняками, рассохшийся и прогнивший дом в Руте. Паколету было неуютно, но Сварог толкнул его ногой под столом и шепнул:
– Делай вид, что ты переодетый граф…
Он сунул мордатому лакею золотой и велел отправить кого-нибудь в дом графини Дино, передать, что барон жив и здоров, но задержится. Потом заказал хороший ужин, благо и сам успел проголодаться. И понемногу, в промежутках между блюдами, рассказал почти все – о том, что произошло с принцессой, о том, что он ее ищет, о том, что с найденной принцессой предстоит отправиться в три королевства. И даже о том, что он – лар. Он лишь не стал посвящать собеседника в сложности большой политики…
– Хитрющий вы человек, ваша милость, – сказал Паколет с крайне печальным видом. – Теперь я к вам пришит намертво. И не сбежишь, и не продашь. Выложи я все это любой серьезной конторе, проживу ровно столько, пока они не убедятся, что больше я ничегошеньки не знаю… Таких свидетелей на этом свете ни одна полиция долго не держит…
– Зато будет домик, – сказал Сварог. – А хочешь – дворянство. Уж извини, я за тобой не гнался, за шиворот не хватал, сам на меня набежал…
Боишься?
– Еще бы.
– Это хорошо, – сказал Сварог. – Главное, чтобы ты боялся в меру. И люди, что будут работать со мной из одного страха, мне не нужны. Лучше уж сразу распрощаемся и разбежимся по-хорошему. Так что – подумай.
– Уже подумал. Ронерцы, ваша милость, люди азартные и рисковые, а равенцы – особенно. Вот оно что… Может, с бабкой посоветуемся? Увидит, что я взялся за благое дело, – дурного не присоветует…
– Непременно, – сказал Сварог. – Ты, значит, слышал что-то краем уха?
– Ага. Мудрено было бы не услышать. Тихари оживились несказанно, и наши, и от сопредельных соседей, и от соседей дальних, и вообще непонятно кто шныряет… Перетрясли всю «ночную парикмахерскую», то есть…
– Тех, кто кошельки по ночам, – догадался Сварог. – И днем тоже…
Что у вас обо всем этом говорят?