– Что мы будем делать? – спросила Делия.
– Мы будем делать сущие пустяки, – сказал Сварог. – Сейчас мы вас спрячем. Вернее, все спрячемся. А потом постараемся сделать все, чтобы репутация Таверо не пострадала. Всей Странной Компанией свалимся в гости к одной милой старушке, переждем немного и отправимся к харланской границе, нынешний герцог обязан мне троном и вряд ли успел стать неблагодарным.
– А потом?
– Не стоит загадывать. Пока что наш сияющий идеал и светлая мечта – харланская граница…
– Я могла бы обратиться к гланской гвардии. Они не могли не почувствовать неладного. Они-то поверят…
– Вполне возможно, – сказал Сварог. – Но, насколько я знаю вашего батюшку, он, будучи уверенным, что настоящая принцесса пребывает во дворце, станет решительным, недоверчивым и несговорчивым. Выйдет большая кровь и сумятица, мы ничего не добьемся, кроме риска для вас получить случайную стрелу. Или пулю. Или – не случайную… А время все равно работает на нас. Эта тварь во дворце долго не протянет. Надеюсь, ее конец будет достаточно зрелищным, чтобы у свидетелей возникли кое-какие вопросы…
…Он не обратил сначала внимания на дым – в Равене частенько где-нибудь горело. Но чем ближе карета подъезжала к Королевской, тем сильнее несло гарью. Сварог высунулся из окна, глядя вперед. Сердце неприятно колыхнулось в груди.
Пожарные как раз отъезжали. Гнедые упряжки четверкой уносили вскачь огромные бочки на колесах, сверкающий начищенными медными частями замысловатый насос и две длинные повозки, набитые отчаянными усачами в красных кафтанах. Над головами у них торчали длинные багры. Судя по чистой одежде, им не пришлось лезть в пожарище.
Зевак оказалось не особенно много, и гуртовались они на почтительном расстоянии. Забор и калитка почти не обгорели, но во дворе что-то еще чадило, лениво догорало, жидкие струйки дыма колыхались на слабом ветерке.
Во дворе, к удивлению Сварога, шумно гоготали неведомо как уцелевшие гуси.
У калитки растерянно топтались шпики, бдевшие в доме напротив, – бдевшие, как оказалось, из рук вон плохо…
Сварог втянул голову внутрь кареты. Встретил взгляд Паколета и медленно кивнул.
– Бабка! – Паколет рванулся наружу, но Сварог поймал его за руку, стиснул:
– Сиди! Может, обошлось…
Распахнул дверцу и выскочил. Завидев его, гинкеровские шпики оживились. Старший, Мушеро, благообразный седой прохвост, выступил вперед, одергивая кафтан, словно военный мундир. Похоже, он радовался, что прибыл наконец кто-то, имеющий отношение к начальству, и можно свалить все с плеч:
– Несчастье, ваша милость…
– Вижу, что не карнавал с плясками, – сказал Сварог. – Что случилось?
Вы куда смотрели, свинячьи выкидыши?
– Ваша милость, полыхнуло сразу, как только эта стерва вошла в калитку, и полминуты не прошло…
Рапорт его был профессионально четким и подробным без многословия, но рассказывал Мушеро ни с чем не сообразные, вовсе уж фантастические байки.
По его словам, все началось с того, что в калитку без стука прошмыгнула женщина, одетая небогатой горожанкой, – и через несколько секунд полыхнуло, домик загорелся, как пучок сухой соломы, причем не было взрыва.
Он, Мушеро, не вчера родился и знает, что существуют разнообразные горючие смеси, применяемые в военном деле, но у загадочной гостьи не было ни в руках, ни под платьем никакого сосуда, они бы заметили. Да и бабка ничего такого дома не держала.
С приездом пожарных обнаружились новые странности. Домик сгорел дотла, но примыкающие к нему загородки с гусями и сараюшки остались целы.
На пожарище обнаружили два обгоревших трупа и моментально опознали: бабку по фарфоровым расписным бусам, а неотлучно пребывавшего при ней сыщика – по золотому зубу и казенному оружию. Зато странная женщина исчезла бесследно. На улицу она не выскакивала. С двух сторон к бабкиному двору примыкали высоченные заборы соседей – и шпики непременно заметили бы человека, взбиравшегося на забор. С четвертой же стороны… Сварог все прекрасно видел и сам. С четвертой стороны к бабкиным невеликим владениям прилегал высокий отвесный холм, звавшийся Тель-Варрон, Варронский холм. В незапамятные времена с королевского замка на вершине этого холма и пошла столица – серо-коричневые развалины и сейчас еще виднелись там, почти сглаженные временем. Ни одна женщина – да и любой обыкновенный человек, будь то молодой, полный сил скалолаз, – не смогла бы в мгновение ока вскарабкаться на высоченный откос, по которому за все время существования замка так и не смогли подняться неплохо вооруженные осадной техникой враги. Мушеро определенно считал, что это была не женщина, а создание из тех, кого не следует поминать к ночи… И еще. Все произошло молниеносно.