Сварог, охваченный шальным желанием, не выдержал:
– Меня очень интересуют Древние Дороги…
– Иными словами. Талисман? Я могу предложить тебе то, что на языке смертных существ называется сделкой. Отдам тебе Талисман и расскажу, как с ним обращаться. Но ты уйдешь со своими людьми, ничего больше не тронув, и никогда больше не потревожишь гробницу. – Его голос едва уловимо изменился, что могло означать и злорадство. – То, что я оказался бессилен, еще не означает, что ты можешь безнаказанно нарушать данное слово. И еще.
То, что наше добро и зло могут не совпадать с вашим, ты подметил верно. А потому предупреждаю честно: вина за возможные последствия, каковые влечет обладание Талисманом, ложится не на чьи-то древние козни, а на того, кто возжелал владеть вещью, сотворенной не в его мире…
– Согласен, – сказал Сварог, отстранив легонько потянувшего его за рукав Леверлина.
– Слово вылетело, – бесстрастно отметил демон, протягивая Сварогу Талисман. – Я и сам не знаю, что из былых законов потеряло силу, а что уцелело. И потому уговор…
– Я же дал слово, – сказал Сварог. – Идите, орлы.
Когда он после короткой беседы с демоном тет-а-тет последним взобрался по веревке под звездное небо, Леверлин покачал головой:
– Тебе не кажется, что он тебя примитивно надул? Коли уж он так легко расстался с Талисманом, там могло остаться что-то неизмеримо более ценное, от него-то и отвлекал внимание, жертвуя меньшим…
– Все возможно, – пожал плечами Сварог. – Но в конце-то концов, мы не гробокопатели и не археологи Королевской академии. И не стоит печалиться о том, что осталось неизвестным. А Древние Дороги стали меня чертовски занимать… Привычка у меня такая, как у сороки, – собирать коллекцию всевозможных экзотических находок. Сам не заметил, как и появилась.
– Был у нас один придурковатый, – сообщил Бони. – Все хвастал, что знает калиточку, выходящую на Древние Дороги, и порой там гуляет. Врал всякое, благо не проверишь. Так и сгинул. Спохватились однажды, что долгонько не появляется, стали искать, а он как в воду канул. Правда, нашли у него в лачуге какой-то странный горшок, у нас таких сроду не делали…
– Ладно, – сказал Сварог. – Давайте-ка спать. Чем бы дыру огородить, чтобы кони не попадали…
И осекся. Не было никакой дыры – нетронутая земля, жесткая трава.
Молча махнул рукой, завернулся в плащ и устроился у догорающего костра, на сон грядущий недобрым словом помянув гнома. Гном оказался редкостной паскудой – но и Сварог был хорош. Следовало семь раз отмерить и взвесить каждое слово. Во фразе «Где здесь безопаснее всего переночевать?» он пропустил «нам». И гном, скрупулезно соблюдя букву уговора, и не солгал, и не сказал всей правды. Хотя… Кто его знает. Быть может, самим гномам как раз безопаснее всего ночевать на вершинах курганов. И кто мог знать насчет огня, железа и крови, отворяющих гробницу?
Сон надвинулся какой-то зыбкий, нечеткий, никак не складывался в нечто осмысленное, мелькали странные лица, бессвязные обрывки разговоров, все плыло, смысл ускользал. И вырвал Сварога из тоскливой полудремы реальный, гулкий выстрел. Он вскочил, путаясь в плаще, отшвырнул его, схватился за топор.
Кто-то успокаивал коней, кто-то, пригнувшись, вертелся во все стороны, держа мушкет наготове. Стряхнув остатки сна, Сварог присмотрелся.
Нападающих не видно. Бони шарил стволом пулемета, выискивая цель. Мара с Шедарисом, согнувшись в три погибели, чиркая спичками, осматривали землю, старательно целя из пистолетов в освещенные места.
Ни противника, ни пострадавших. Успокоившись, Сварог спросил:
– Что такое?
– Видел я его! – не разгибаясь, отозвался Шедарис. – Крохотный такой, стерва, как жучок…
– Но бежал-то он на двух ногах, – сказала Мара.
– А кто спорит? На двух. Да шустро, падла, что твой таракан…
– Командир! – позвал Леверлин. – Ты в темноте видишь, у тебя лучше получится…
Он стоял над Делией, а она сидела, как-то странно склонив голову, прижавшись правой щекой к плечу.
Сварог одним прыжком оказался рядом. Она показала указательным пальцем, не касаясь шеи:
– Здесь кольнуло… И ноет.
Осторожно, растопыренными пальцами Сварог подхватил и перекинул направо ее роскошные волосы, присмотрелся. На шее темнела крохотная точка, явственно выступая над кожей. Кончиками нестриженных за время путешествия ногтей он ухватил что-то твердое, потянул, вырвал. Делия тихонько ойкнула, потерла шею пальцем, улыбнулась: