Когда руки Тревора легли на мои бедра, а его зубы слегка прикусили мою нижнюю губу, все мои опасения разлетелись, словно пух одуванчика на легком весеннем ветерке. Я растворилась в моменте, позволив этому прекрасному, таинственному парню отвлечь меня от страданий. Это было эгоистично, вот так подставлять его. Тревор даже не понимал, во что может влипнуть, но я-то знала. Я знала, на что способен Рыцарь. Я знала, как легко он срывается. Но в тот момент мне нужны были губы Тревора больше, чем все мое возможное будущее.
Или его.
35
Это и на рыцаря-то уже не похоже, думала я, потирая свое тату на уроке литературы. Темный силуэт стерся до светло-серого цвета, а края начали размываться. Я кое-что поизучала и узнала, что татуировки на ладонях и внутренней стороне пальцев очень недолговечны. Некоторые вообще держатся только несколько месяцев. Вот почему, наверное, Рыцарь сделал ее именно там, а не на пальце снаружи, как хотела я. Поганец знал, что она долго не продержится.
Так же, как знал, что и сам долго не продержится.
Игрок школьной футбольной команды, сидевший рядом со мной и нагло списывавший у меня все контрольные, наклонился и спросил:
– У тебя там что, чернила, Панк?
Рыцарь ходил в качалку вместе с футбольной командой, так что мое прозвище было известно всем. Думаю, так им было проще запомнить. Телка с бритой головой = Панк. Ясно.
Я показала ему свою руку и прошептала:
– Раньше были.
Он – кажется, его звали Джейсон – нахмурился, пытаясь разглядеть картинку.
– Это что, бабочка, что ли?
В ужасе отпрянув, я прошептала:
– Ты что! Это был рыцарь.
– О! О! В смысле Рыцарь. Я понял.
Динь-динь. Поздравляю, дебил.
Я повернула руку ладонью вниз и уставилась на доску, притворяясь, что меня страшно интересует урок, когда этот придурок снова наклонился ко мне и спросил, на сей раз хотя бы шепотом:
– Можно, я у тебя спрошу? А он это… Поднять-то его еще может?
Чего?
Я обернулась и прищурилась:
– Какого хрена ты имеешь в виду?
Дебил Джейсон поднял руки и сказал:
– Без обид. Мне просто интересно. При том количестве роидов, что он жрет, я думал, его яйца уже должны скорчиться, как изюм.
– Роидов? В смысле – стероидов?
Идиот хихикнул и сказал:
– Ну да. Не говори, что ты не знала. Твой приятель сидит на той же дряни, что и профи. Да полкоманды на них сидит. Я тоже думал попробовать, но член жалко, он у меня красивый.
Может, он и еще что-то говорил, я уже не помню. Я была слишком занята, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь ослепившую меня ярость. Стероиды. Рыцарь жрал чертовы стероиды. Это отлично ложилось в картину – злоба, припадки ярости, взрывной темперамент, мускул на мускуле, – но после всего того, что он мне нес насчет наркотиков? После всех его рассказов о том, что его мама принимает наркотики, о своей истории с насилием, он вот так идет и начинает жрать вещества, которые увеличивают агрессию?
Был ли он на них, когда чуть не придушил Тони?
Был ли на них, когда разбил Лансу морду?
Был ли на них, когда почти переломал мне пальцы и скинул меня с пожарной лестницы?
Был ли на них, когда убил человека и пытался обвинить в этом меня, потому что я «сделала его слабым»?
Звонка с урока еще не было, но я собрала вещи и вышла из класса. Хватит прятаться. Хватит убегать. Хватит бояться. В моих венах бурлило, оглушая, сплошное «иди на хрен!», когда я мчалась по коридору Д в сторону класса, где был последний урок у Рыцаря.
36
Когда прозвенел звонок, я стояла под дверью его класса. В груди было тесно, по коже бегали мурашки. Рюкзак и сумку я заранее кинула на пол, на случай, если мне придется драться или бежать.
Нет, не на случай. Когда.
Едва Рыцарь вышел из класса, его глаза зомби тут же впились в мои, и из них вырывалась чистая, неприкрытая злоба. Он стал гораздо крупнее, чем раньше. Я не видела его так близко несколько недель, и изменения были выдающимися. Его шея стала просто сплошным потоком стекающих на плечи мышц, а рукава майки едва не рвались на раздувшихся бицепсах. Джейсон-футболист был прав – Рыцарь всерьез жрал чертовы стероиды.
Но при виде него из меня как будто выпустили воздух. Я ожидала, что буду в ярости. Я не думала, что мое сердце снова расколется на куски. Мозгами я понимала, что должна его ненавидеть. Этот двуличный засранец просто любил издеваться надо мной и пускать мне кровь. Но мои руки не желали этого сознавать. Им просто хотелось погладить пушистую башку. Ногам до дрожи хотелось обхватить его вокруг талии. А сердце просто умоляло меня еще раз прижаться к его сердцу.