Прежде чем я смогла собраться с духом и напасть, Рыцарь опередил меня. В долю секунды он навис надо мной с криком:
– Ты с ним трахалась? Да? Ты у него сосала, Панк?
Черт, только не это.
Меня накрыло. Заразная ярость Рыцаря окружила меня и, смешавшись с моей собственной, породила во мне что-то такое мощное и разрушительное, о существовании чего я и представления не имела. Я словно сошла с ума. Стала одержима.
Толкнув Рыцаря в грудь с такой силой, что он отшатнулся от меня на полметра, я заорала в ответ:
– Я? А как насчет тебя с Энджел?
– А что насчет Энджел?
Вокруг нас, хотя и на безопасном расстоянии, начала собираться толпа учеников, а учителя попрятались по классам и закрыли двери.
– Я уверена, ты ее трахаешь, вот что. Тревор всего лишь несколько раз подвез меня, чтобы я не торчала под дождем. А вот ты, небось, каждый вечер катаешься на своей Энджел!
Я ткнула пальцем в его каменную грудь, пытаясь выглядеть спокойной, но мои руки так тряслись, что со стороны, наверное, казалось, будто у меня припадок эпилепсии.
Рыцарь громко и злобно захохотал, а потом сказал издевательским тоном, которого я ни разу не слышала от него:
– Ага, Панк. Я трахаю Энджел. Обычно я делаю это по-собачьи, чтобы намотать на руку ее длинные светлые волосы и засунуть ей еще глубже.
Злые слезы застили мне глаза. Руки сжались в кулаки. Я думала, что уже испытала агонию. Но я даже представления о ней не имела. Слова Рыцаря пронзали меня насквозь. Вспарывали меня. Я практически услышала, как мое сердце вырывается сквозь эти раны из груди и падает с мокрым шлепаньем на пол. Все пялились на этот дрожащий, окровавленный орган у моих ног, но никто не пришел мне на помощь. Просто стояли вокруг и ждали смертельного удара.
Вместе с сердцем меня, очевидно, покинул инстинкт самосохранения. Мне надоело быть жертвой. Надоело бояться. Надоело держать язык за зубами. Если Рыцарь решил убить меня на месте, по крайней мере, я тоже нанесу свой удар.
– Да что ты? – выплюнула я в ответ. – Я удивляюсь, что у тебя вообще еще стоит. При всех-то стероидах, которые у тебя в крови?
Бум! Получи, фашист, гранату!
Шок на лице Рыцаря распалил меня. Я ранила его, и мне хотелось успеть повернуть нож в ране, прежде чем Рыцарь опомнится.
– Ты погляди на себя – принимаешь наркотики, от которых злишься, спишь со всякой дрянью и обижаешь единственного человека, которому на тебя не насрать. Да твоя мама может тобой гордиться!
Внезапно мое горло стиснула рука, спину прижало к стене, а носки ботинок оторвались от пола. Я забрыкалась, борясь за воздух, за то, чтобы сфокусировать взгляд на лице чудовища, за то, чтобы ударить его. Чтобы понять, что он говорит.
– Повтори! Повтори, сука! – орал он мне в лицо.
В моем мозгу всплыло, что, когда я впервые увидела Рыцаря, он орал эти же самые слова маленькому напуганному скейтеру на парковке.
Я попыталась заставить себя вернуться к реальности, бороться, царапаться, пинаться, но мои руки слишком отяжелели. Ноги стали словно свинцовыми. Веки больше не поднимались, а потом в какой-то момент вообще все исчезло. Вокруг меня заплясали звездочки, и я погрузилась в блаженную пустоту.
Где-то вдалеке раздался звук захлопывающейся двери, который вырвал меня из мерцающей тишины. Я медленно осознала, что лежу на холодном кафельном полу. Не открывая глаз, я попыталась установить связь с собственным телом.
Что болит? Все…
Открыв глаза, я увидела десятки ботинок, направленных носками в мою сторону.
Пара заботливых рук обхватила меня и помогла мне сесть. Моя голова, казалось, вот-вот взорвется. Или уже взорвалась. Мне было больно глотать. И дышать. Когда я села, у меня заныл копчик. А к локтю было страшно притронуться. Передо мной сгустилось лицо Августа. Он стоял, наклонившись ко мне, и осторожно прикасался к моей шее. Его брови были нахмурены, а губы плотно сжаты. Август был зол. Я никогда в жизни не видела его таким злым.
– Август? – выдавила я каким-то не своим голосом.
Август прижался лбом к моему лбу и глубоко выдохнул.
И поцеловал меня между глаз.
– Нет! – закричала я, отталкивая его.
«Август! Нет, нет, нет! Рыцарь тебя убьет!»
Я немедленно пришла в себя и оглядела лица тех, кто стоял вокруг нас, вычисляя, были ли среди них предатели, которые могли рассказать Рыцарю о том, что произошло. Толпа быстро рассеивалась, притворяясь, что никто не стоял тут, пуская слюни на весь этот дикий спектакль. Я посмотрела на своего лучшего друга со слезами на глазах.