Вскочив в кузов, Рыцарь сказал:
– Это я тоже слушаю, но сейчас я хочу успокоиться, чтобы не поехать обратно к Карлосу и не докончить то, что я начал с твоим дружком Тони.
Забавно, но он как раз казался мне довольно спокойным.
Одним движением пальца Рыцарь свинтил крышку фляжки, отхлебнул и протянул ее мне.
Я принюхалась и зажмурилась от запаха. Взяв фляжку, я рассмотрела гравировку на боку. Это были очертания земного шара с якорем позади и орлом сверху.
– Что это означает? – спросила я, повернув фляжку к Рыцарю.
– Это символ Морского корпуса. Мой дед воевал на Второй мировой. Это была его фляжка.
– Ой, прости, – сказала я.
– Да не за что. Я его никогда не видел. Он просто оставил мне это.
Я уже собралась отхлебнуть, когда до меня кое-что дошло.
– Эй, это что, какая-то проверка? – спросила я. – Ну, в смысле, ты только что так злился, что кто-то предлагает мне дозу, а теперь сам даешь спиртное?
Рыцарь вырвал у меня фляжку.
– Ага, Панк. Именно так. Одна большая чертова проверка, и ты ее прошла. Поехали. – Он выскочил из кузова и протянул мне свою покалеченную правую руку. Челюсти сжаты. Глаза прищурены.
О черт. Он злится. Я разозлила скинхеда. Опять. Черт, черт, черт.
Не рассуждая, я нагнулась, выхватила фляжку из его левой руки и сделала большой глоток. И тут же почувствовала, как эта жидкость разъедает все на своем пути, словно кислота. Я закашлялась, согнулась пополам и скорее отдала проклятую фляжку хозяину. Рыцарь рассмеялся – ну так, кашлянул – и вскочил обратно в кузов.
Слава богу.
Глотнув еще, Рыцарь постучал меня по спине.
– Знаешь, для сучки в бойцовских ботинках ты слишком неженка.
Я хлопнула его по руке и спросила:
– А что у тебя там? Горючка? – Потому что у меня во рту все пылало.
– Не-а. Просто Южное Успокоительное – старый добрый «Джек Дениэлс».
В животе стало тепло и щекотно.
– Оно ужасно жжется, – сказала я, протягивая руку за фляжкой.
Хмыкнув, Рыцарь передал ее мне.
– Привыкнешь.
Я отпила еще глоток, и Рыцарь забрал фляжку.
– Не пей много. С твоей крошечной задницей тебя моментально развезет.
Я почувствовала, как щекотное ощущение охватило все тело, и не стала спорить. Вместо этого я расслабилась и стала смотреть на город.
Отсюда, с холма, город казался пушистым холмистым лесом с каналами дорог и заплатками там, где были жилые кварталы и торговые центры. Он был довольно красивым. Хотя у моих родителей особенно не было денег, мы все же иногда путешествовали, я бывала в пустыне, на пляже, на равнинах, в горах, но лесистые холмы и дороги всегда нравились мне больше всего.
Еще я заметила, как много крестов торчит над деревьями. Я никогда раньше не думала, сколько в нашем городе церквей. Зеленое полотно было так часто утыкано белыми крестиками, что напоминало травянистое кладбище. Один из них привлек мое внимание, не потому что был особенно большим или высоким, а потому, что на фоне остальных выглядел фигово. Он был потрепанным, грязным и скособоченным.
– Черт возьми! Это та заброшенная часовня?
– Ага. – Рыцарь указал на что-то рядом. – Видишь ту большую квадратную штуку рядом? Это новое табло, которое только что поставили на футбольном поле.
– А где твой дом? – спросила я.
Сперва Рыцарь не ответил. И не показал. Он просто смотрел на кусочек зелени, который, как я заподозрила, хранил какие-то плохие воспоминания, а потом, отвернувшись, сказал:
– Это не мой дом. Это дом моего отчима.
– О. Так вот оно что.
– Ага. – Рыцарь сделал большой глоток, завинтил крышку фляжки и отложил ее в сторону. – Вот оно что.
– Хреново, – сказала я, не очень понимая, как спасти ситуацию. – А твоя мама? Она тоже там? – Я любила свою маму больше всех на свете, поэтому подумала, что, может, он тоже любит свою.
Но Рыцарь не ответил.
– Черт. Прости, – отступила я. – Я понимаю, это типа личное…
– Она там, – оборвал он. – Она всегда там.
Рыцарь окинул меня ненавидящим взглядом, и я не могла понять, предупреждал он меня не продолжать или просил об этом. Мозг вскипел в попытке придумать, что бы сказать такое правильное, но мой рот, как всегда, всех опередил:
– Наркотики?
Не знаю, почему я это сказала. Это просто вылетело у меня изо рта. Это даже не было логическим предположением. Она могла быть сумасшедшей. Или просто скучающей домохозяйкой, начинающей пить с полудня. Но что-то в моей душе подсказало наркотики, и я оказалась права.
Рыцарь кивнул – его челюсти были слишком сжаты, чтобы говорить.
– И ты не хочешь, чтобы я кончила, как она, – добавила я, не ожидая, что он ответит.