Рыцарь обернулся через плечо на нескольких ребят, которые входили в дверь за нами. Не желая, чтобы они услыхали то, что он собирался сказать, он нагнулся и приблизил свой рот, тот самый, который был способен на такую улыбку, к самому моему уху.
Я думала, Рыцарь сейчас его откусит, или заорет в него, или сотворит еще что-нибудь неприятное в наказание за идиотские вопросы, но он только прошептал:
– Я не нацист, поняла? Я не ненавижу людей за их расу. Я ненавижу людей просто потому, что ненавижу.
После этого признания Рыцарь отстранился и взглянул мне в глаза. Выражение его лица было резким, но взгляд невозможных голубых глаз был мягким и вопросительным. И в этом была интимность, которой я никогда раньше не испытывала ни с одним мальчиком.
Скинхед Скелетон только что поделился со мной секретом.
14
Было семнадцатое сентября.
День рождения Рыцаря.
Какую херню подарить человеку, который ненавидит все?
Я-то считала, что лучшим подарком от меня был сам факт, что Рыцарь вообще дожил до своего очередного дня рождения – привилегия, за которую я оставила позавчера под кирпичом на задах «Пьер Импорт» большую часть своей зарплаты, – но он об этом не знал.
Он даже не знал, что я знаю про его день рождения. Я решила оставить эту информацию при себе. В конце концов, это из-за него мой бюджет после шантажных выплат был довольно жалким, так что утром у шкафчика я ничего не сказала. И потом, на церковной парковке, тоже. Но к обеду до меня дошло, что если я не поздравлю его с днем рождения, то, возможно, этого не сделает никто, а это казалось мне хуже смерти, от которой я пыталась его спасти.
У меня было только доллар сорок два цента, но я знала, что могу легко достать бесплатно – еду в нашей столовой.
Я заметила, что в последнее время Рыцарь ничего не ел за обедом – что было странно, особенно для парня его размеров, – так что я решила захватить ему сэндвич с цыпленком по пути к столу. Буквально. Вот просто пройти мимо и цапнуть его.
В то время мне вообще не было стыдно воровать. Когда ты сам и все вокруг живут, изо всех сил держась над уровнем нищеты, воровство – не то, что дети делают ради того, чтобы произвести впечатление на других или побунтовать против родителей. Это просто то, что делают дети.
За обедом я всегда сидела боком, лицом к Лансу и Колтону, но, что еще важнее, отвернувшись от Рыцаря. Сперва потому, что я его боялась, но после всей этой истории с курткой, думаю, я делала так потому, что, видя его, сидящего в одиночестве, я чувствовала себя дерьмом.
Я начала понимать, что разговариваю с Рыцарем только наедине – возле шкафчика или в кабине его грузовика по пути к Колтону (что теперь было ежедневно), – а в присутствии остальных я его игнорировала.
Конечно, я боялась его склонности к насилию – она правда приводила меня в ужас. Ну и тот факт, что он трогал меня, когда только хотел, тоже меня нервировал. Но, если быть честной самой с собой, основной причиной, по которой я не общалась с Рыцарем на публике, было то, что я не хотела носить на себе стигму подружки скинхеда Скелетона.
Когда я подошла, Рыцарь уже сидел за столом, но, вместо того чтобы, наклонив голову, проскочить мимо, как я делала обычно, я села на одно из вечно свободных мест рядом с ним, протянула ему свой маленький подарок и крикнула:
– С днем рождения!
Я ожидала, что Рыцарь как минимум возьмет чертов сэндвич. Может, поблагодарит. Я думала, может, у меня даже будет шанс снова увидеть эту витражную улыбку.
Но я ошиблась.
Вечно нахмуренные брови Рыцаря разгладились и удивленно приподнялись. Глаза расширились, а рот приоткрылся в молчаливом потрясенном ахе. Это было душераздирающее выражение благодарности и недоверия.
Это было хуже всего. Это было так, как будто скинхед Скелетон никогда в жизни не получал подарков на день рождения. Я буквально слышала, как его доспехи с грохотом падают на пол, а я гляжу в лицо кого-то беззащитного, больного и жутко одинокого.
Конечно, он уже через миллисекунду вернул на лицо свою привычную гримасу и окинул меня взглядом, явно сомневающимся в моей нормальности.
Стоп. Он что, злится на меня? Что я на этот раз ему сделала?
– Ты что, издеваешься? – спросил Рыцарь, переводя взгляд с меня на сэндвич и обратно. – Снова, что ли, захотела?
Захотела что? А, ну да. Тогда, с кексом.
– Ну, я просто заметила, что ты уже давно не обедаешь, и я… Просто подумала… – заблеяла я.
– Ты не ешь, я не ем. Припоминаешь? – Челюсти Рыцаря были стиснутыми, а слова – рублеными, словно он что-то сдерживал изо всех сил. Что-то, от чего я, возможно, снова могла бы заплакать.