Рыцарь улыбнулся, а я протянула руку и сделала громче.
Песня «Saund System» понравилась мне больше всех, и я заставила его прослушать ее раза четыре подряд, пока не выучила все слова. Я уверена, что ему хотелось двинуть меня по морде, но он хорошо скрывал это, потому что каждый раз, когда я кричала «Еще! Еще раз!», он только хихикал и нажимал кнопку перемотки. Музыка была такой быстрой и ритмичной, что к моменту, как пригород перетек в город и перед нами засияли огни Литтл Файв Пойнтс, мое волнение переросло в полноценную манию.
Я была дико взвинчена. Едва Рыцарь припарковался, я выскочила из машины и буквально полетела по проходу к пожарному выходу, через который Рыцарь впускал меня в салон.
Пока я ждала, чтобы он отпер дверь, я заметила на ступеньке несколько мисочек с кошачьим кормом и водой.
«Этот Бобби заботится о бродячих кошках, – подумала я. – Как Рыцарь».
Когда мы пересекли порог, Рыцарь повернул пару выключателей, и комната осветилась. Было так странно оказаться тут трезвой. Как будто раньше я была здесь только во сне.
Задняя дверь открывалась в узкий коридорчик, в котором по стенам были какие-то двери и который вел в основную студию. Я решила, что за одной из этих дверей был тот сортир с унизительными обоями. Это я помнила.
Рыцарь открыл вторую дверь и щелкнул выключателем. Я сунула голову и увидела небольшую комнатку, похожую на нашу комнату отдыха в «Пьер Импорт» – только тут стены были покрашены черным. А пол был выложен черно-белой плиткой, как и везде. Вдоль всей левой стены шел простой белый прилавок, в нем была раковина, рядом стояли чайник, микроволновка и маленький холодильник. Сверху и снизу были белые шкафчики. У дальней стены стоял потрепанный, но удобный черный кожаный диванчик, а посреди комнаты был дешевый алюминиевый стол, как те, что стоят во двориках, и несколько засунутых под него стульев. На стеклянной крышке лежали журналы про татуировки.
Рыцарь подошел и открыл один из шкафов, вынув оттуда бутылку Южного Успокоительного и пару рюмок. Я отошла с дороги, он вышел из комнаты и ушел куда-то в сторону основной студии. Щелкнув по пути как минимум четырьмя выключателями, он подошел к своей стойке в дальнем углу.
Я раньше не видела студию полностью освещенной (ну, будучи в полном сознании). Это было самое офигенное место, в котором я бывала. Кроваво-красные стены все сплошь были завешаны картинками со стриптизом. Там было восемь стоек, каждая со своим черным кожаным, похожим на зубное креслом, вертящейся черной табуреткой, столиком-подставкой и красным сияющим шкафчиком с инструментами – как те, что у механиков. К шкафчику Рыцаря был привязан полусдувшийся воздушный шарик с надписью «Поздравляем!».
– Это потому что ты сдал экзамен? Как мило! – Мой голос был таким громким, что отразился эхом ото всех стен.
Черт, мне надо как-то взять себя в руки.
– Ага, Бобби любит надувать шары, – отозвался Рыцарь, пристраивая бутылку и рюмки возле своей стойки.
Когда я уселась в это холодное кожаное кресло с откидывающейся спинкой, мое возбуждение скукожилось в свою начальную форму – страха и беспокойства. Рыцарь крутанулся на табуретке и протянул мне наполненную до краев рюмку со сладковато пахнущей жидкостью. Рассмотрев ее, я заметила выбитое на стаканчике лого со словами «Терминус Сити Тату».
– Так боли будет меньше, – сказал Рыцарь. – Твое здоровье. – Он чокнулся со мной своим стаканчиком и опрокинул его одним глотком.
Я отхлебнула из своего, и мои губы, язык, зубы и горло быстро потеряли чувствительность.
Боже, эта дрянь работает. Может, соски тоже в нее окунуть?
Рыцарь, посерьезнев, повернулся ко мне. Он был очень сосредоточен на том, что делал – дезинфицировал и раскладывал примерно дюжину орудий пыток на металлической движущейся подставке. Не было ни разговоров, ни музыки, только я, мой стакан и отдающийся в ушах неравномерный стук моего чертова сердца.
Я почувствовала, как в лифчик стекает капля пота из подмышки.
Черт! Мне так страшно, что я потею. О боже. А что, если от меня воняет? Мне сейчас придется снять лифчик, у меня нет сисек, а теперь я еще и воняю!
Я поднесла к губам стаканчик, который стискивала в руках, как спасжилет, но он оказался пустым.
Нет!
– Кхм, Рыцарь? – позвала я.
– Угу? – Рыцарь даже не обернулся.
– Если ты собираешься долго возиться, то мне нужно выпить еще.
Рыцарь рассмеялся и посмотрел на меня через плечо:
– Что, Панк, волнуешься?
– Если честно, то я больше волнуюсь насчет того, что ты увидишь мои сиськи, чем насчет того, что ты будешь протыкать их иголкой, – выдавила я из себя признание. К счастью, Рыцарь не видел моего лица. Очевидно, виски был больше сывороткой правды, чем обезболивающим.