А потом выскочила из кабины, словно в ней был пожар.
18
Я бы хотела сказать, что после этих выходных начала перед всеми разговаривать с Рыцарем в школе. Что приняла его в друзья и что мне было плевать, что обо мне подумают. Но это было не так. Потому что я была дебильным подростком, влюбленным в другого.
Так что мы продолжали, как будто ничего не было. Как будто он не прокалывал мои сиськи. А я не целовала его в щеку. И не носила его куртку. И мы не ночевали вместе два раза. Весь следующий месяц мы встречались по утрам. Кивали друг другу на парковке и за обедом и болтали в машине по пути к Колтону. И все это время я пыталась повеситься на Ланса.
Ладно, я целиком и полностью вешалась на Ланса.
Как-то однажды, в конце октября, Ланс, Колтон, Август и я сидели и смотрели телик у Колтона на шерстяном диване, болтали ерунду, не обращая внимания на Рыцаря, который пришел со двора, покормив собаку. Колтон рассказывал трагическую историю, как его только что не взяли на работу в дом привидений.
– И тогда хозяин сказал: «Не могу тебя принять. Ты слишком красив, чтоб быть зомби!» Я сказал, что могу носить маску, а он сказал, что не может заставлять меня скрывать под маской такое прелестное лицо.
Чертов Колтон. Он не мог быть скромным, даже если от этого зависела его зарплата.
– Ну, я и подумал, – продолжал он. – Какую работу я могу получить с таким лицом? И до меня дошло – я могу быть моделью!
Мы все заржали, а Ланс всей пятерней схватил Колтона за такое прелестное лицо.
– Дураки, я серьезно! Я позвонил папе, и он нашел мне агента, как брату! Я снова еду в Вегас! Завтра!
Ланс обиженно скрестил руки на груди.
– Что за хрень? Ты только что вернулся.
Я зажала Лансу рот рукой, наклонилась через него и заверещала:
– Колтон, это офигенно!
Ладно, я, мо-о-о-ожет быть, и была рада, что Колтон уезжает, но я и за него тоже порадовалась.
– Может, мы когда-нибудь станем соседями, – добавила я. – Я всегда хотела выступать на сцене в Лас-Вегасе. Ну, знаете, такие девушки с перьями и…
– Забудь, – перебил меня Рыцарь.
– Что? – спросила я, поворачиваясь к тому, о чьем присутствии в комнате вообще не помнила.
Наклонившись в мою сторону, Рыцарь направил мне в грудь указательный палец.
– Забудь. Об этом. Придумай себе другую карьеру, Панк.
Я смотрела на этот палец, направленный на мою несуществующую грудь, и мои шею и щеки заливал яростный румянец стыда.
– Думаешь, меня не возьмут на сцену? – спросила я. – Потому что у меня нет сисек? Иди ты на фиг, Рыцарь! Они теперь умеют делать такие волшебные штуки, грудные импланты…
Рыцарь в какие-то доли секунды взлетел со своего места, пересек комнату, схватил мое лицо правой рукой и сжал мои щеки, сделав поцелуйную гримасу. Упершись коленом в диван возле моего бедра, он толкнул меня спиной на подушку и наклонился надо мной так, что его лицо почти касалось моего. Мои глаза в ужасе расширились, отчасти потому, что он напал на меня, отчасти потому, что никто за меня не заступился.
– Ты не будешь выступать на долбаной сцене, – прошипел он сквозь сжатые зубы. – Потому что я поеду за тобой в долбаный Вегас и убью к чертям любого ублюдка, который решит, что у него есть право смотреть на твои долбаные идеальные сиськи.
Туалет. Место. Воздух. Немедленно.
Оттолкнув Рыцаря, я вскочила и побежала «попудрить носик», как это называла Пег, прежде чем кто-нибудь понял, как я была польщена извращенно-комплиментарной угрозой Рыцаря.
Идеальные? Он что, правда только что сказал – идеальные сиськи? Прям перед всеми?
Я поглядела в зеркало, стараясь увидеть все, что можно, но мне удалось разглядеть только то, что мои лицо и шея покрыты темно-красными пятнами.
Черт. Лучше посижу тут пару минут.
Я села на унитаз пописать и подождать, пока кожа примет нормальный цвет. И тут до меня быстро дошло, что стены ванной слишком тонкие и почти не заглушают того, что говорится в гостиной.
Один голос был Колтона. Я прижала ухо к стенке, чтобы лучше слышать.
– Ну, фактически, – говорил Колтон, – она все еще моя подружка.
«Нет! Колтон, да заткнись ты! – телепатически закричала ему я. – Не надо подвигов! Что ты творишь?»
– Ну, фактически, – услышала я ответ Рыцаря, брошенный низким и злобным голосом, – я собираюсь трахнуть твою подружку раньше тебя.
Я никогда не была верующей, но, услышав эти слова, я перекрестилась, прямо как моя мама, ирландская католичка, когда проезжала на желтый свет, и прошептала единственную молитву, которой она меня научила: