Я извернулась и снова попыталась пощекотать его, но на сей раз он был готов к этому. Он оседлал мои ноги и стиснул колени вместе. Когда я дотянулась до чувствительных мест, он схватил меня обеими руками за запястья и прижал их к полу у меня за головой. Рыцарь навис надо мной, глаза прищурены, грудь вздымается, и тут на меня тяжкой глыбой свалилось осознание всей ситуации. Пьяная, наедине с разъяренным скинхедом, там, где никто не услышит моих криков, – вот уж действительно «жизнь на острие», как я сама назвала это, – и внезапно это показалось мне ужасно глупой идеей.
Это был не тот мальчик, который только что в шутку поцеловал меня на диване. В его движениях и взгляде было что-то хищное. Как будто он наконец поймал мышь и теперь облизывался.
Я, моргая, уставилась на него широко распахнутыми, беззащитными глазами, молча умоляя оставить меня целой и невредимой, не откусывать слишком много, но Рыцарь не встретился со мной взглядом. Его глаза были устремлены на то место, до которого я уже разрешала ему дотронуться, в которое он тыкал иглой и вдевал украшения. Он был единственным, кто его видел, и по тому, как он смотрел, я поняла, что он хочет увидеть его снова.
Не отводя ни рук, ни взгляда, Рыцарь медленно опустился на меня. Я не дышала. Не сопротивлялась. Я не могла убежать и сделала то, что получалось у меня лучше всего. Застыла.
Я приготовилась к тому, что у меня что-то отнимут, оторвут. Но вместо этого Рыцарь прижался губами, пахнущими виски, к моим губам, и поцеловал. От этого поцелуя по моим наполненным кортизолом венам пробежала искра, и мои неподвижные руки и ноги закололо мурашками. Напряжение в его теле говорило о том, что он сдерживает себя со страшной силой, и на какую-то секунду мне захотелось, чтобы он перестал сдерживаться.
Вместо того чтобы углубить поцелуй, как раньше, Рыцарь оторвался от меня и вдруг прижался своим лбом к моему в каком-то неожиданно нежном жесте. Он ослабил хватку на моих запястьях и переплел пальцы с моими. Мы слегка коснулись носами, и Рыцарь испустил долгий, прерывистый вздох.
Он тоже задерживал дыхание, подумала я.
Не знаю, подняла ли я рот к нему, или он опустил свой, но каким-то образом наши губы снова нашли друг друга.
Рыцарь начал водить языком вокруг моего неспешными, плавными движениями, а потом поймал зубами мою губу и втянул ее в себя так, что я изо всех сил захотела, чтобы мои бедра были свободны, и я смогла бы обхватить его туловище ногами.
Впрочем, я немедленно раскаялась в этой мысли, потому что Рыцарь опустился на меня всем телом, и ко мне прижалось что-то настолько ненормально длинное и твердое, что у меня захватило дыхание, а глаза в ужасе закрылись.
Кажется, оно тянулось от моего паха до самой грудной клетки, и я замерла, как будто по мне ползла гремучая змея.
«Милый боженька, ты меня слышишь? Это я, Биби».
Когда я перестала отвечать на поцелуй, Рыцарь тут же отпустил меня и приподнялся на локтях, убирая угрозу. Он смотрел на меня взволнованными светлыми глазами, стараясь понять, почему я внезапно обмякла. Смущенная своей реакцией, но радуясь внезапной свободе, я робко улыбнулась.
И тут же защекотала Рональда МакНайта насмерть.
Через долю секунды он снова пригвоздил меня к месту, но на этот раз я была этому рада. Мы оба запыхались и хохотали так, что больше не могли продолжать возню, так что Рыцарь быстро поцеловал меня, сказал: «Оставайся на месте» – и встал за сигаретами и фляжкой. Я могла бы встать чисто ему назло, но я утомилась. В самом лучшем смысле этого слова.
Когда Рыцарь вернулся, я кинула быстрый взгляд на его ширинку, чтобы убедиться, там ли чудовище. Оно никуда не делось. И было именно таким огромным, как мне показалось. Эта выпуклость достигала пояса джинсов и еще лезла выше, под майку, кончаясь примерно возле пупка. Я опустила глаза и сделала несколько больших глотков.
Это какой-то кошмар.
Я никогда не видела член. Вообще. Но я знала, что, чем бы там оно ни было, это НЕ нормально. Так не может быть. В человеческом теле просто не может быть отверстия, способного вместить вот это. Я быстро отвела взгляд, чтобы Рыцарь не заметил моего страха и не напал.
Мы с Рыцарем сидели на полу, спиной к столику под телевизором и спокойно, устало, молча курили. Ну, по крайней мере, Рыцарь был спокойным. Лично я захлебывалась в панических мыслях о том, что может случиться дальше.
Я что, теперь считаюсь подружкой Рыцаря?
Я не могу быть его подружкой. Не могу. Все будут думать, что я расистка, и будут меня ненавидеть.
Джульет будет меня ненавидеть.
А что, если я никому не скажу?