— Теперь я не беспокоюсь.
— Не беспокоишься? — в его голосе звучали нотки юмора, но из его света исходила сильная боль. — Может, ещё один поцелуйчик, чтобы наверняка?
— Ревик… не надо. Это не лучшая идея, — моя нервозность вернулась, и я крепче обхватила его ладонями. — Тебе не нужно это делать. Я в порядке. Обещаю.
— Я хочу тебя, — пробормотал он. — Блядь… я хочу тебя. Как никогда сильно, Элли. Мне нет дела до Лао Ху в этом отношении. Я ревную, так позволь мне ревновать. Я злюсь на Дитрини. Но пожалуйста, не думай, что я смотрю на тебя иначе. Клянусь богами, это не так.
Закрыв глаза, когда он прижался ко мне, я кивнула.
— Ладно.
— Ладно? — переспросил Ревик. — Ты уверена?
— Уверена. Теперь хочешь попробовать уснуть?
Он рассмеялся.
— Не хочу. Но попробую, — он поцеловал меня в щёку, затем потёрся своей щекой, прижимаясь ко мне. Его голос сделался более низким. — У меня такое чувство, будто до сих пор мы только слегка дрочили друг другу, Элли. Этого не достаточно. Далеко не достаточно, — он посмотрел мне в глаза, подняв голову. — Я бы предпочёл подождать. Тебя это устраивает?
Прикусив губу, я удержала его взгляд и кивнула.
— Конечно.
Однако я не понимала его до конца.
Ревик вновь поцеловал меня, вжимая мои запястья в матрас. Его кожа сделалась такой тёплой, что я уже не была уверена, что влага на наших телах исключительно после душа. Всё ещё стараясь контролировать свой свет, я вцепилась в его волосы и притянула его поближе. Ревик позволил мне, и мы опять начали целоваться. В какой-то момент он застонал, отдёрнул свой свет и разлучил нас. Подняв голову, он тут же отпустил меня, отодвинулся, опираясь на руки, а потом улёгся рядом на живот.
Устроившись, он посмотрел на меня и издал отрывистый смешок при виде моего лица.
— Боги, жена, — произнёс он. — Прекрати так смотреть на меня.
Покачав головой, я закатила глаза, подавляя смущение.
Тоже повернувшись на живот, я положила голову на подушку так, чтобы лежать лицом к нему, и закрыла глаза. Мой свет всё ещё кружил вокруг, ища его, но я сумела сдержаться настолько, чтобы моё дыхание начало замедляться.
Я почувствовала себя удобно, ощущая, как моё тело обмякло на матрасе.
— Ты меня любишь? — спросил он.
Я издала отрывистый смешок.
— Ревик. Ради всего святого…
— Да или нет?
Я кивнула, драматично закатив глаза.
— Да. Чудак ты этакий.
Боль выплеснулась из его света, но он притянул меня вновь, привлекая мой взгляд к его глазам.
— Элли, не бойся меня… пожалуйста. У меня есть свои причины подождать, но они вовсе не такие, как ты думаешь. Они не имеют никакого отношения к Лао Ху. Я обожаю тебя. Блядь, да я просто боготворю тебя. Я не сделаю тебе больно. Клянусь, не сделаю. Не вот так.
Я невольно вздрогнула от его выбора слов.
Именно такие слова он говорил мне в той хижине в Гималаях.
Подвинувшись ближе, он стал целовать моё лицо, тереться щекой о мою щёку. Его голос понизился до бормотания.
— Больше никаких разлук. Больше никаких тайных личностей. Больше никаких разговоров о разводе. Пожалуйста, Элли. Пожалуйста, просто попытайся довериться мне… хотя бы немножко.
Боль ударила по мне, как только его слова отложились в сознании. Она лишь ухудшилась, когда я осознала, что Ревик прав, что он уловил во мне больше, чем я сама себе признавалась.
Наклонившись надо мной, лежащей на животе, он убрал волосы с середины моей спины. Я видела, как он смотрит на профиль моего лица, а затем переводит взгляд на татуировку меча и солнца. Не успела я ничего сказать, как Ревик опустил губы и, используя язык, принялся медленно прокладывать дорожку поцелуев от шеи к пояснице. Почти сразу же мне стало сложно контролировать свой свет, особенно когда он начал вкладывать свет в губы и язык, прижиматься всем весом, пока моё дыхание не участилось.
— Ревик, — запротестовала я. — Спать. Помнишь? Мы собирались подождать.
Он стиснул мои волосы в руке.
— Gaos, — пробормотал он. — Может, я мог бы просто удовлетворить тебя. Это сводит меня с ума. Я чувствую, как ты сомневаешься во всём, что я тебе сказал…
— Нет, — я повернулась, выгнув шею, чтобы посмотреть на него. — Может, какая-то часть меня сомневается, но теперь я тебя понимаю. Я как раз осознавала, что ты прав, — я показала на его сторону кровати и изобразила суровый тон. — Возвращайся в свой угол, муж… сейчас же!