Врег издал отрывистый смешок.
— Ты жалуешься, потому что теперь занимаешь слишком высокое положение? Мост и Меч тоже не выходят за пределы отеля. Привыкай.
— Они не выходят за пределы отеля потому, что их лица мелькают практически на каждом новостном канале по всему миру. Я человек, помнишь? Сомневаюсь, что кто-нибудь вспомнит, что я когда-то был её приёмным братом.
Но Врег продолжал так, будто он ничего не говорил.
— И не думай, что твой юнец-бойфренд тебе сможет помочь, брат. Он сам-то едва вышел из детского возраста.
— Как и Меч, если на то пошло…
— …О чём я ему регулярно напоминаю, — парировал Врег, не дрогнув. — В любом случае, Дорже работает на меня, когда он не работает на Мост. Если ты попытаешься действовать через него, я нейтрализую его ещё до того, как вы оба доберётесь до лобби. Я могу попросту изгнать его обратно на родину.
Врег поднял взгляд, и его пальцы крепче сжали спинку дивана.
— Ты не выиграешь этот спор, Джон. Лучше оставь. Иди, попрактикуйся в mulei. Или попроси Дорже о сексе, если тебе скучно.
— Мне не скучно… — сердито начал Джон.
— Значит, иди и дай выход этой агрессии, — сказал Врег, пренебрежительно отмахнувшись от него. Его челюсти стиснулись, скрывая какую-то эмоцию, и Джон нахмурился, наблюдая за лицом видящего. — Если продолжишь жаловаться мне, это тебе ничего не даст. Я закончил это обсуждать. А если разозлишь меня по-настоящему, я уже не буду таким вежливым, Джон.
Мотнув головой в сторону другого конца комнаты, он сменил тему и своим тоном дал Джону понять, что это не случайно.
— Что ещё ты узнал о других? — фыркнул он. — О списках? Я бы хотел услышать о прогрессе. Адипан сказал мне правду? Балидор поручил тебе исследовать имена людей?
Джон прикусил губу, глядя в окна высотного здания.
Затем, вздохнув, он плюхнулся на подушки того же дивана, на котором сидел Врег, только с противоположной стороны. Подняв взгляд, Джон с удивлением увидел, что видящий застыл и теперь настороженно наблюдал за ним темными глазами.
Джон понятия не имел, что означало это выражение, но осознал, что смотрит на видящего в ответ, буквально ощущая напряжение, исходившее из его света.
В чём, чёрт подери, его проблема?
Раньше Джон предполагал, что проблема только в Дорже, что бы там ни было.
Может, у Врега действительно какие-то проблемы с геями. Или он просто злится на Дорже за то, что тот спит с человеком? Может, у него паранойя, потому что Дорже рассказывает ему вещи, которые другие видящие легко в нём прочтут?
Зная Врега, всё именно так — страх какой-то угрозы безопасности. Может, он думал, что Джон слишком близок к внутреннему кругу Элли и Ревика, учитывая ограниченность его человеческого света. Но если дело в этом, то зачем психовать на Дорже? Почему он не пошёл прямиком к Элли и Ревику, если считал, что присутствие Джона представляет такую опасность для группы?
Но Джон подозревал, что в нем говорит паранойя.
Это вообще не вязалось с фактами и с тем, как Врег обращался с самим Джоном.
Дело в том, что он не очень хорошо знал Врега, но начинал его узнавать. В отличие от некоторых видящих, его не убедить оправданиями в лице Ревика и Элли, и на него даже не влиял тот факт, что у Джона были близкие отношения с ними обоими.
Упрямство Врега было таким же легендарным, как и его верность.
Более того, Джон понимал, что Врег наградил его каким-то привилегированным статусом. Видящий не скрывал от него многого, не пытался вышвырнуть его с собраний. Временами он даже советовался с мнением Джона, и в первый раз это так поразило Джона, что он еле как сумел пролепетать ответ.
По правде говоря, Врег относился к нему как к равному — даже больше чем Балидор, хотя Балидор искренне пытался больше подключать его к делам.
Говоря в целом, они с Врегом хорошо ладили, когда Врег принял тот факт, что Джон — часть команды… и часть жизни Ревика.
Однако Джон определённо выбирал, в чём спорить с экс-Повстанцем. Не будет никакого прока, если он по-настоящему рассорится с Врегом.
А так единственным, кто действительно мог заставить Врега сделать что-нибудь, был Ревик — хотя Элли тоже пользовалась его преданностью, и, похоже, все больше. Джон подозревал, что это случилось бы намного раньше, если бы Врег не затаил обиду на то, что она сделала, чтобы отделить Ревика от Повстанцев — и если бы она не переспала с Балидором в ходе этой операции. То, как его босса накачала транквилизатором собственная жена, а потом надела на него ошейник, отпечаталось в разуме Врега, и он, возможно, никогда не забудет этот образ.