Послышался упругий свист и удар кнута.
Егор глубоко вздохнул.
— Ну, раз нельзя бежать, тогда пошли убивать, — заявил он вдруг. И, закинув автомат за спину, скинул с себя рюкзак, выпрямился и двинулся навстречу всадникам.
— Аминь, — отозвался я.
И, переглянувшись с Женькой, мы тоже избавились от рюкзаков и, подобрав по дороге с земли топор, поспешили на помощь старику.
— Это же все — не настоящее, так ведь? — вполголоса сказала Женька. — Вместо рифта нас запихнули в какую-то цифровую симуляцию из числа тех, какие делают для репликантов на период переноса.
Я удивленно взглянул на нее.
— Боюсь, ты ошибаешься, — отозвался я, в то время как всадники, заметив нас, радостно заулюлюкали.
— Слушай, мы оба бывали в рифтах, и прекрасно знаем, что там нет никаких людей. И то, что происходит здесь и сейчас — это вообще другое!
— Вот тут я согласен, — отозвался я. — Действительно, другое. Но чем бы это все ни было, проходчики умирают здесь по-настоящему. Так что будьте вдвойне осторожны, — добавил я — в надежде, что ломанувшийся вперед Егор хоть краем уха слышит наш разговор.
— А вот это добыча как добыча! — воскликнул вдруг воин, у кого был кнут. — Ты только погляди! Это же эти, как их… Странники!
— Странники — это хорошо, — проговорил его напарник, напрочь забывая о старике с ребенком. На мерзкой роже появилась кривая улыбка. — Чужаки не предавали великую богиню, а значит, их души и тела чисты… — и, взглянув на своего напарника, одновременно с ним закончил мысль: — Они годятся для жертвы!..
Ударив лошадей пятками под бока, они рванули на нас.
Егор взревел, как медведь. Схватил с земли палку, разрубая дрыном воздух перед собой.
Всадники захохотали. Придержав лошадей, обступили бородача с разных сторон…
Вот что он творит?
Егор с размаху ударил ближайшую лошадь, но та от боли только на дыбы поднялась, угрожающе махнув копытами рядом с его головой.
— Не-не-не, помирать мы тебе не разрешали! — воскликнул второй всадник, и, щелкнув кнутом, ловко обхватил им Егора за шею, подтянув на себя.
Лицо бородатого на глазах стало пунцовым…
Я на ускорении рванулся к ним. Подскочил к коню, крепко схватил его за уздечку левой рукой, а правой с размаху рубанул топором по бедру вояки.
Топор оказался острым. Он так мягко и глубоко вошел в бедренную кость, что выдернуть его обратно с первого раза у меня не получилось.
Выпустив кнут из рук, мой клиент рухнул на землю, с диким воплем хватаясь за ногу и обливая все вокруг алой кровью, забившей фонтаном из разрубленной артерии.
Испуганная лошадь с диким ржанием ломанулась прочь.
Второй всадник попятился, разворачивая коня.
— Все сюда!.. — крикнул он во все горло, выхватив из ножен меч. — Здесь…
Договорить он не успел.
Краем глаза я видел, как Женька ударила крикуна шипастой рукой по колену, вырывая иглами из ноги и лошадиного бока куски мяса. Коняга опять свечой взмыла вверх, но в этот раз всадник не удержался в седле, и, перелетев через круп, опрокинулся на спину Егор схватился за автомат.
— Щас, сука, мы посмотрим, какого цвета у вас тут мозги!..
Дебил, блин!
Я развернулся и от души вломил Егору под челюсть. Тот покачнулся, от неожиданности выпустил автомат, рефлекторно схватился руками за воздух и отступил на пару шагов, чтобы не упасть.
— Ты охренел, Монгол⁈
— Не стрелять, я сказал!
— И с чего бы это, ёпта, мне тебя слушать? Мне насрать на этот ваш закон, ясно? Я подыхать здесь не собираюсь!
— А мне насрать, что ты там собираешься! — со злом ответил я, срывая с него автомат. — Здесь ты будешь делать то, что я тебе говорю, с первого сука раза, или я собственными руками тебя прибью! Хочешь поступать, как знаешь — тогда вали отсюда нахрен, я за тебя больше не отвечаю. Но подставлять всех своей придурью ты не будешь!..
У меня внутри все кипело.
При этом Женька месила упавшего всадника, а мой противник все так же истошно продолжал орать, пытаясь руками зажать кровавый фонтан, бьющий из-под топора в ноге.
Повесив автомат себе на шею, я подошел к нему, наклонился, вытащил из ножен меч и приставил к доспеху промеж пластин. Уперся двумя руками и хорошенько надавил, пробивая острием грубую кожу.
Крик умирающего стал еще пронзительней. Окровавленными руками он схватился за клинок, в широко распахнутых глазах бился ужас.
Но умер он не сразу. Еще секунд десять он продолжал жить, глядя на меня ненавидящими глазами.
Я выдернул меч из его тела, раздраженно сплюнул в сторону.
Извини, приятель.