А потом уже знакомым образом на экране начали медленно возникать буквы, как будто их кто-то лениво набирал двумя пальцами.
Наконец-то догадался постучаться. Ну что, Отшельник, как тебе новый статус?
Голос — нет, не голос, а какое-то внутреннее ощущение от этих слов было холодное и насмешливое. Как будто я отдельно воспринимал текст, и отдельно — сопровождающую его эмоцию.
Я почувствовал, как по спине побежали мурашки.
«Как твое имя?» — спросил я мысленно.
Предыдущий текст в диалоговом окне медленно рассыпался, смешавшись с множеством мелких точек. Из белого шума появились очертания лица.
И я услышал насмешливый голос:
Зачем тебе мое имя?
«Когда ты назвал меня Отшельником, то сказал, что имя — это роль, а роль — это судьба. Я хочу знать, кто ты», — ответил я.
Это касается игроков. Я не играю. Я раскладываю карты
Он немного помолчал, а потом добавил:
Я — Кукольник, но ты можешь называть меня Мастером Игры, как это делают все
Глава 25
Приподнимая маски
В голове у меня загудело. Виски сдавило. Пульс участился, и продолжал набирать обороты.
И все это происходило вовсе не из-за какого-то там волнения или внезапно нахлынувшей радости, что контакт состоялся. Отнюдь. По всей видимости, дело было в физиологической побочке этого самого контакта.
Я коснулся ладонью лба. Он оказался влажным.
Вот, значит, как. Долго в таком режиме не поболтаешь.
«Ты — какая-то программа? Элемент системы?» — спросил я.
«А ты? — услышал я в ответ. — Тебя можно назвать какой-то подпрограммой? Элементом системы?»
«Может быть, в каком-то смысле. Но прежде всего я — человек, гомо сапиенс, личность.»
«А я — Кукольник. Личность. Элемент системы. Но не элемент игры.»
«О какой игре идет речь? В чем она заключается?»
«Понять, в чем она заключается — одна из задач игры. И я не стану тебе подыгрывать»
«А если я не хочу ни во что играть?»
«Твое желание не является принципиальным условием. И потом, ты уже в игре. Хотеть или не хотеть для тебя уже слишком поздно»
«А если я захочу выйти из игры? Это же возможно?» — спросил я, чувствуя, как толчки сердца в груди становятся все болезненней.
«Ну разумеется, — насмешливо ответил голос. — Это очень просто.»
«И как же?» — спросил я, поскольку сам Кукольник переходить на подробности не спешил.
«Умри».
Да твою ж мать, что за разговор дурацкий получается? Он вообще уверен, что он действительно «личность», а не какая-то дополнительная подпрограмма этого интерфейса?.. Надо как-то сосредоточиться, собраться…
«Вообще-то я тебя сейчас слышу, — неожиданно прозвучало в моей голове. — А разговор у нас получается ровно таким, какие ты задаешь вопросы. Попробуй мыслить шире, Отшельник. Иногда ты на это способен. И последнее. Перестань гадать, что я такое. Фундаментальные ограничения возможностей твоего мозга не позволят тебе это представить. Точно так же, как бесконечную ленту Мёбиуса в 4D или сферу с суммой углов треугольника больше ста восьмидесяти градусов. Даже сам факт разговора со мной вынуждает твои физиологические системы работать на пределе. Чего еще ты хочешь от себя? Так что в следующий раз придумай вопросы получше.»
Я бы хотел ему возразить. Как-нибудь разумно и качественно. Но, наверное, добрая половина моего сознания сейчас рефлекторно контролировала изменения физического состояния, которое буквально с каждой секундой становилось все хуже.
«Для выражения всего, что трудно представить с помощью банального воображения, существует математика!» — уже вслух возразил я, чувствуя, что еще немного — и мне придется прервать наш диалог.
В ответ я услышал…
Смех?..
«Хорошо. Тогда попробуй для начала представить с помощью математики самого себя. Мне любопытно, как ты это будешь делать. Продолжим наш разговор позже, когда ты будешь к нему готов — и эмоционально, и физически.»
После этого белый шум исчез. Перед глазами вместо черного экрана я увидел кружащиеся цветные круги и звездочки. Невидимый обруч спал с головы, и я жадно глотнул воздуха, будто долго бежал.
Личность, значит?
Что ж. По крайней мере, он не лишен эмоций, как если бы и в самом деле был живым. А еще — этот разговор не окончен, у него будет продолжение. И я подготовлюсь к нему как следует, пусть не сомневается!