— А это кто?
— Николай Свиридов, бывший официальный наследник Биосада.
София несколько мгновений озадаченно смотрела на него. Потом, нахмурившись, спросила:
— И что он здесь делает?
— Мы нашли его в пустоши, и он был в опасности. В данный момент он нуждается в качественной медицинской помощи и покровительстве своей семьи, — сказал я.
— Допустим, — сказала София, и в ее голосе зазвучало раздражение. — С этим мы разберемся позже. Прямо сейчас я хочу знать следующее: где вы находились и что делали в течении всего прошедшего дня и ночи, и где вы умудрились потерять члена группы.
— Мы не «потеряли» Женьку, — резко сказал Егор. — Она погибла.
Я поднял на приятеля вопросительный взгляд.
Вот как? Погибла, значит? Хочешь прикрыть ее от ЦИР?
Ох и глупость же ты затеял. Рано или поздно Зеленая начнет продавать большое количество качественных «глаз», и тогда ее спалят с потрохами. А нам с тобой придется выкручиваться и объяснять, как так могло получиться, что мы живую от мертвой не отличили.
Хотя, конечно, всегда можно что-то списать на мутации, бурю, юрок…
София на секунду замерла. Ее пальцы слегка сжали рукава пиджака.
— Подробности — позже, — быстро добавил я. — А что касается Свиридова, его действительно необходимо доставить в Биосад.
— Это решать уже не тебе, — резко ответила София. Она махнула рукой, и бойцы направились к «Бизону». — Все трое — в вертолет.
— Он не представляет угрозы, — я встал между ними и грузовиком.
— Монгол, — София произнесла мое имя с опасной мягкостью. — Ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия. А я работаю здесь не первый день, и, к твоему сожалению, немножко знаю пустошь. И я в курсе, на что способен человек, который сейчас сидит в твоей машине. Я даже его прозвище знаю, представляешь? Это — Крестоносец, единственный измененный с психическими отклонениями, которого ввиду ряда причин оставили на свободе. Так что отойди и не мешай мне работать!
Мы стояли так несколько секунд, глядя друг другу в глаза. Наконец, я отступил в сторону.
Бойцы открыли дверь «Бизона». Крестоносец не сопротивлялся, молча вышел из машины. Изумленно посмотрел на меня глазами недоумевающего ребенка, но позволил себя обыскать.
— Я прошу прощения у господина Свиридова за причиненные неудобства, но таковы требования безопасности, которые я не могу нарушить, — холодным официальным тоном сказала София Крестоносцу. — Надеюсь на понимание. Не беспокойтесь, вам ничего не угрожает. Теперь вы под защитой ЦИР — она обернулся к своим людям: — Поместите господина Свиридова в изолированный отсек, — приказала София. — А этих двоих обыскать, разоружить — и в кабину, под наблюдение.
Когда нас провожали в вертолет, она вдруг сказала мне уже тише:
— Ты совершил большую ошибку, Монгол. Очень большую ошибку.
Глава 26
Узник замка ЦИР
В моей камере не было ничего, кроме скрипучей койки и коробки биотуалета в углу. И прозрачной стены, сквозь которую блуждающий по ярко освещенному коридору охранник мог и без системы слежения наблюдать за всем, происходящим внутри. Лежа на своей постели, я видел Егора, помещенного в точно такой же одиночный номер напротив. В отличие от меня он никак не мог усидеть на месте. Бродил из угла в угол, как тигр в зоопарке по своему вольеру. И наверняка ругался. Но слышать я этого не мог — камеры были звуконепроницаемые.
Наконец, два охранника подошли к моей двери и вызвали на выход — во второй раз за время пребывания здесь. Видимо, София считала, что ночь, проведенная в уединении, должна была делать меня сговорчивей.
Я подчинился. Егор махнул мне рукой. Он выглядел одновременно встревоженным и растерянным. Я подмигнул ему — мол, ерунда это все, где наша не пропадала. И пошел со своими конвоирами в допросную, как самый послушный заключенный.
Вообще я не ожидал, что у ЦИРа имеются собственные застенки. В прошлом проштрафившиеся проходчики подлежали передаче военному трибуналу, где с ними и разбирались при закрытых дверях. Но это были уникальные случаи. Зато имелось закрытое учреждение медицинского толка, почти крепость, где содержали людей с неконтролируемыми способностями или расстройствами психики. Но место, где содержали нас, было совершенно иным. Оно располагалось в подвале какого-то небольшого строения на окраине Москвы, спрятанного за высоким забором с колючей проволокой — не для безопасности, потому что с этим вопросом прекрасно справлялись автоматизированные системы защиты и контроля, а скорее для обозначения его статуса. И я был почти уверен, что официально его вообще не существует.