— Где она, и где я! А? Я имею в виду не какую-то фигуральную лабуду, а буквально, прямо сейчас? Так вот, я, тот самый хлыщ, который, видите ли, говорил, что держит тебя под контролем, прямо сейчас нахожусь здесь! В допросной, рядом с тобой, испачканном в неизвестно чьей крови! Хотя по-хорошему закопать бы тебя и дело с концом!.. А та, кому ты доверял, подала мне твою голову на блюде и свалила в розовый закат. О чем это говорит, Монгол? Ты — идиот. И нихрена не разбираешься в людях!
Мы стояли буквально в шаге друг от друга. И орали друг другу в лицо.
И, похоже, это был наш первый по-настоящему откровенный разговор.
В воздухе повисла пауза.
— Хорошо, — сказал я, выдерживая яростный рысий взгляд. — По-честному — значит, по-честному. Что ты делаешь с юрками?
Ян непонимающе отодвинулся от меня.
— Какими юрками?
— Больными. Которых твои вертолеты пачками высаживают в серой пустоши.
Ян отвернулся. Устало провел ладонью по лицу, словно пытаясь смахнуть с него лишние эмоции и остатки хмеля.
— Это еще здесь при чем…
— Да при том!..
— Заражаю генофагом X-25.
Такого быстрого и четкого ответа я не ожидал.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Он — в своем шикарном костюме, заложив руки в карманы. Я — в пятнистой спецовке, отросшей щетиной и озадаченностью на лице.
— Зачем? — спросил я.
— Для сокращения популяции и подавления приобретенных способностей, позволяющих им трансформироваться в щитовиков. И, к слову, делаю это не только в серой пустоши. Для вольников этот генофаг безопасен — если, конечно, не жрать зараженных. И если ты хотел узнать об этом раньше, мог просто спросить.
Я вздохнул. Теперь мой ход.
— Белая Корона уже давно имеет доступ к интерфейсу рифтов, знает о происходящем в Золотом Руне, а еще ее глава — мой бывший куратор и личный враг, — выпалил я на одном дыхании.
Ян на мгновение застыл. Потом одна его бровь медленно выгнулась. Выражение лица Данилевского было непередаваемым. Смесь недоверия, удивления и озадаченности на фоне гнева, который он все еще не успел взять под контроль.
— Что?..
Я отступил в сторону. Кивнул на кресло.
— Садись. Разговор будет долгим…
Он помедлил. Но в кресло сел.
Я устроился на стуле с другой стороны стола. Между нами символично лежали сорванный галстук и брошенный пистолет.
И я начал рассказывать. С самого начала. Про Таню, про Гамму, про свое возвращение. Про стычку с Егором и знакомство с Крестоносцем. Когда я перешел к истории про Зеленую, пухлого и Командора, Ян расстегнул воротник.
— Подожди минуту.
Он тронул устройство у себя в ухе и громко сказал:
— Принесите виски, и что-нибудь поесть. Без разницы, что найдете.
— И, повернувшись ко мне, пояснил: — Голова болит, когда трезветь начинаю.
Буквально через несколько минут к нам собственной персоной вошла София. С бутылкой, стаканом и тарелкой с сыром и ветчиной. Бросив украдкой на меня ненавидящий взгляд, поставила все на стол.
Он поднял на нее усталый взгляд.
— Стакан, София.
Женщина поспешно подвинула ему хрустальную емкость.
— Этот я вижу. Второй где? — с мукой в голосе спросил он.
У Софии дрогнули красные губы.
— Извините, я не подумала, — проговорила она. — Одну минуту.
Когда, наконец, нам принесли второй стакан, Ян открыл бутылку и щедро налил в них золотистую жидкость. Мы выпили. После чего он потребовал:
— Продолжай!
И я опять заговорил. Под виски процесс пошел быстрей и легче. Я не упустил ничего. Ни расправы над Медведем, ни ритуала с оком Минервы в рифте, при описании которого Ян положил обратно кусок сыра, который планировал съесть.
Когда я приступил к рассказу о битве с богиней, он даже будто дышать перестал.
А я понял, что все-таки есть кое-что, о чем я даже сейчас не хочу ему говорить — о способности, подаренной мне Гаммой.
— Получается… Ты убил ее оком Минервы? — уточнил Ян.
Я вытащил из кармана черный камешек и положил на стол перед ним.
— Вот этим.
Он взял его в руки.
— Кажется горячим.
— Оно всегда такое. Мы с Зеленой хотели попробовать поставить его вместо ядра в какое-нибудь устройство. Но не срослось, — усмехнулся я и одним глотком допил свой виски.