— Дальше, — потребовал Ян, снимая пиджак, в котором ему стало жарко.
— Как скажешь, — кивнул я, и подробно описал события в лаборатории ЦИР. Потом, уже вкратце и смягченном варианте, момент с побегом в компании разноглазой девчонки по имени Лекса, которая оказалась дочкой какой-то важной шишки. А после приступил к описанию нашей поездки в пустошь.
Вот тут Данилевский даже пить перестал. Он не задавал никаких вопросов, ничего не уточнял — просто слушал, уставившись на меня пристальным взглядом.
Наконец, я закончил. Подлил себе вискаря и опрокинул в пересохшее горло.
— Вот теперь — все, — сказал я, со стуком поставив стакан на стол.
Ян молчал.
Я почти слышал, как в его голове, толпясь и перекрикивая друг друга, роятся мысли и эмоции.
— Ферма, значит, — проговорил он, наконец.
Я кивнул.
— И, судя по размаху, рынок сбыта у нее немаленький. К тому же я совсем не уверен, что у Короны это единственная лаборатория соответствующего профиля.
Ян покачал головой. Покрутил в руках пустой стакан.
Потом резко встал, надел пиджак и бросил:
— Ладно. Хватит на сегодня.
Он подошел к двери, распахнул ее и, переступив через порог, обернулся.
— А ты чего сидишь? Или особое приглашение нужно? — сказал он.
И я пошел за ним.
В коридоре, у стены, все еще топталась София. Ян даже не взглянул в ее сторону, только бросил через плечо:
— Оформите ему временный пропуск для въезда в город. Далее закажите в «Магнате» приличный костюм и обувь на его размер и пришлите на служебную квартиру в Садовом переулке. Потом свяжитесь с секретарем госпожи Селиверстовой и скажите, что я согласен на предварительную встречу в резиденции Анны Сергеевны, и мне будет очень удобно увидеться с нею в пять.
София открыла рот, но Данилевский уже шел по коридору, не оглядываясь. Я последовал за ним, ловя на себе ее взгляд — такой, будто она мысленно вырывает мне ногти по одному.
И тут я вспомнил, что вообще-то здесь остается мой бородатый приятель.
— А что насчет Егора? — спросил я Данилевского.
— А что насчет него? — Данилевский на ходу поправлял манжеты. — Он тоже поедет. Только не в резиденцию, а в медблок. А потом я вышлю его в ТЦ, пусть отдохнет немного в реальном отпуске, прежде чем снова вляпываться в неприятности.
Мы вышли на улицу.
Утро успело расцвести по полной. Яркое солнце блестело на стеклах и металле, в воздухе пахло свежестью и недавним дождем, от которого на темном асфальте яркими бликами вспыхивали лужи. Возле подъезда стоял черный лимузин с тонированными стеклами.
— Садись, — кивнул Ян.
Я усмехнулся.
— Думал, ты предпочитаешь «Кассандру».
— Предпочитаю, — хмуро отозвался Данилевский. — Но лимузин как галстук. В некоторых ситуациях просто должен быть, и все. Сейчас я отвезу тебя на служебную квартиру, где ты поешь и поспишь. И приведешь себя в порядок. А то воняешь, как помойка.
Мы сели в машину, и автопилот, мигнув зеленым огоньком, завел двигатель.
— Если я правильно понимаю, никаких доказательств нашей причастности к случившемуся в лаборатории у Белой Короны нет. Впрочем, как и у нас нет никаких доказательств проводимых там экспериментов. Но есть один неприятный свидетель…
— Вообще-то свидетелей с нашей стороны хоть отбавляй, — поправил я его.
— Показания Свиридова никто не будет принимать в расчет. Как и ваши с Егором. По-хорошему в эту лабораторию надо было входить иначе, заручившись поддержкой конкурентов Короны и департамента карательной юстиции. Конечно, Корона бы открестилась от собственных сотрудников, нашла какого-нибудь козла отпущения и в итоге замяла бы дело, но ЦИР после этого случая обрел бы дополнительный вес, а садистам пришлось бы действовать сдержанней.
— Ну во-первых, на все это просто не было времени, а во-вторых…
— Во-вторых, или в-пятых, уже не имеет никакого значения, — прервал меня Ян, в то время как автомобиль плавно притормозил перед воротами. — Дело сделано, исходим из того, что имеем. Так вот про неприятного свидетеля. Из реестров сотрудников я Зеленую уже удалил, но, если кто-то ее поймает раньше нас, кто знает, что она там наговорит.
— Не думаю, что она станет признаваться в том, что только усугубит ее положение.
— Думаешь, ее кто-то спрашивать будет? — фыркнул Ян. — Обколят всем, чем можно, электроды к вискам и вперед. Поверь, они узнают все, что захотят. Вплоть до имени хомяка, которого она нечаянно придушила в раннем детстве…
Лимузин двинулся дальше, плавно покачиваясь на неровностях дороги.