Последняя внятная заметка была полна радости. В ней он писал, что встретил людей.
А потом стиль ведения дневника резко изменился.
Даты исчезли. А пересказ недавних событий вдруг превратился в набор неоднозначных высказываний, смысл которых было не так-то просто уловить.
Что же с тобой случилось в этот промежуток, Крестоносец?..
Наконец на улице посветлело, и мы отправились искать ущелье, в котором находился спуск в какие-то «проклятые подземелья».
Деревню накрыло туманом. Пожары догорели, только едкий дым все еще поднимался от почерневших сараев и заборов. Утренняя синева медленно светлела, и в этой наступающей ясности улицы почему-то выглядели уже не так чтобы трагично, а скорее обыденно.
Хотя, что может быть обыденного в горе трупов на площади и разоренных домах?
Может быть, это просто мое внутреннее окно Овертона с момента возвращения так круто расширилось?
Слишком много всего пришлось увидеть и сделать за короткие сроки.
Ущелье мы нашли сразу. А вот вход в подземелье пришлось немного поискать — оно выглядело как небольшое квадратное окно, расположенное прямо в земле промеж двух невысоких увесистых валунов.
Приблизившись к нему, мы обнаружили, что на самом деле проход вел в какой-то каменный подвал, крыша которого возвышалась над общим уровнем земли буквально сантиметров на двадцать и уже давно поросла всеми видами растительности, какая только обитала в этом ущелье.
Увидев размеры прохода, Женька предложила спрятать рюкзаки где-нибудь в кустах, на что мы с Егором чуть ли не хором ответили «нет».
— Пожила бы немного в пустоши, там бы тебя быстро научили, — проворчал Егор, сунув в лаз руку с фонарем. — что лучше быть черепахой, чем дураком, у которого сперли все ценное.
Я присел рядом с ним, тоже заглядывая в проход.
— Без веревки не обойтись, — констатировал я. — Тут метров десять до уступа, а потом, кажется, еще железная лестница.
— Да это хер бы с ним, — задумчиво проговорил Егор, ощупывая лучом обложенные кирпичом стены. — Меня другое интересует. Как думаешь, почему вдруг этот погреб называют «проклятым подземельем»? Я вот пока ничего проклятого не вижу.
— Отсюда вообще пока мало что видно, — заметил я. — Но что вообще этот погреб делает здесь, в ущелье? Для чего он? Я думал, подземелье будет природным, типа устья подземной реки или что-то в этом роде. А здесь все сделано руками человека.
— Так мы вниз пойдем, или здесь пообсуждаем? — не выдержала Женька.
И мы полезли.
Сначала хорошенько закрепили веревку за один валун, и я первым спустился к уступу. Потом принял рюкзаки, помог Женьке, за что был удостоен укоряющего взгляда — мол, нашел золушку, я бы тут и без тебя в два счета справилась.
Ну и фиг с тобой, больше помогать не стану.
Последним спустился Егор.
Мы забрали свою ношу и с фонарями двинулись к выступающим из темноты перилам.
Заглянув вниз, я охнул — проход устремлялся так глубоко вниз, что конца ему не было видно.
А потом обратил внимание на стены.
— Никто не видит ничего странного? — спросил я, подсвечивая спуск, похожий на широченную трубу.
— Например? — пожала острыми плечами Женька.
— Бетон. У них там на поверхности дома кривые из грубого камня сложены и сараи кособокие из палок. А тут — идеально ровный цилиндр из бетона.
И мы двинулись вниз, в густой запах сырости и плесени, пятна которой виднелись на стенках трубы.
На спуск у меня ушло минут десять. Наконец-то ощутив под ногами твердь, я осмотрелся.
Узкий проход вел в большую галерею, где на полу среди пыли и бетонной крошки я увидел… ржавые рельсы.
Похрустывая бетонной крошкой под ногами, я прошел в большую галерею.
Что бы не катили здесь по рельсам, в этой галерее была возможность это «что-то» развернуть. Темные тоннели уходили аккуратно в три разные стороны. По стенам в пластиковой оплетке висели связки толстых проводов и виднелись бетонные выступы-держатели. И на некоторых лежали потемневшие, в буквальном смысле слова замшелые предметы удлиненной формы, до боли напоминавшие…
— Это что, ракеты⁈ — охнул во весь голос у меня за спиной Егор.
И в этот миг, шурша лапками по бетону, на нас из темного коридора напротив с тонким присвистом, как у канарейки, выскочили две отвратительные твари — размером с крупную собаку, почти лысые, приземистые, с плоскими длинными головами и небольшим чешуйчатым хвостом, как у крысы.
Я едва успел отскочить в сторону от вонючей зубастой пасти, не рассчитал вес рюкзака за спиной и едва не упал, неловко пошатнувшись.