— Ладно, заканчивай, — сказал я, наконец, Егору. — А то у меня ощущение, что ты уже повторяться начал.
— Паскуда, мать их, — задохнулся своим неиссякающим гневом Егор. — Вот если бы не мы, Марат, вот что бы с ними было со всеми? А? Где хоть какая-то благодарность? Суки драные, надо было там за деревом тупо отсидеться, а потом пойди и еще добить, кто останется!
— Угомонись уже, — тронул я его за плечо. — Пойдем, тебе антибиотик уколоть надо и раны обработать, а то на тех желтых зубах может оказаться вся холера этого мира.
— Вся холера этого мира сейчас вон, наверху завывает, — звучно сплюнул Егор в сторону. — Нет, ну что за люди, а? Вот впервые в жизни я чувствую себя причастным к чему-то… высокому, что ли. Даже героическому! И вот это вот что, благодарность? Да лучше быть всю жизнь мудаком, чем один раз почувствовать себя таким идиотом!
— Вот поэтому я всегда жду зарплату, а не благодарности, — усмехнулся я. — Пойдем!
И мы двинулись вниз — туда, где нас возле рюкзаков ожидала Женька.
Распаковав аптечку, я помог Егору обработать место укуса, и мы наугад двинулись вправо от разворотного зала. Время от времени от света фонариков с характерным царапающим звуком и шуршанием в темноту убегали уже знакомые нам хвостатые твари. Теперь мы были начеку, но они как будто больше не собирались нападать. Проход тянулся по прямой, без каких-то разветвлений и прочих достопримечательностей. Так что шли мы без задержек, громко разговаривая о всякой ерунде.
Время от времени на стенах встречались странные пометки и буквально выдолбленные в бетоне символы.
А потом мой фонарь вдруг осветил полуистлевший труп. В первое мгновение нам всем показалось, что он смотрит на нас и даже движется навстречу. Егор даже за нож схватился.
Но присмотревшись, я понял, что мертвец просто подвешен на веревке к выступающему из потолка толстому металлическому штырю, загнутому петлей.
— А ведь это кто-то заморочился, — сказал Егор, тронув мертвеца острием ножа.
Труп, превратившийся в мумию, легонько качнулся — и со стуком осыпался на пол, развалившись на части.
— Похоже, это было очень давно, — иронично усмехнулась Женька.
— Но зачем? — сказал я, и, остановившись, повнимательней осмотрел бетонные стены.
— Старина Сильвер клад пометил? — саркастично предположил Егор.
— Да тут так пахнет, что я не удивлюсь, если даже не единожды, — сморщила нос Зеленая.
Я хмыкнул — запах тут и правда стоял специфический.
— Ладно, идем дальше, — сказал я и пошел вперед.
— Монгол, а ты никогда не хотел жить нормальной жизнью? — вдруг мне в спину сказала Женька. — Жену там иметь, детей, работу строго по графику.
Я обернулся.
— Стесняюсь спросить, этот вопрос про жену, детей и нормальную жизнь тебе в голову пришел, пока ты на подвешенную мумию смотрела? Или чуть позже, когда она весело развалилась?
— Какая разница?
— На самом деле никакой. Это я просто к тому, что до нормальности нам всем, как пингвинам до Северного полюса.
Егор озадаченно покосился на меня.
— Что-то я шутки не понял. А они разве там не живут?
Мы с Женькой рассмеялись, и в этот миг я услышал легкий шорох за спиной.
Решив, что это очередные длиннохвостые, я обернулся и посветил фонарем назад, все еще продолжая смеяться…
И тут смех застыл у меня у груди.
Потому что это были не твари.
За нами медленно двигались две темные человеческие фигуры — в рваной одежде, с обнаженными клинками в руках. Двигались они как-то странно, касаясь одной рукой стены, и чуть склонив головы, будто прислушиваясь к звуку своих шагов.
И никто из них даже не вздрогнул, когда луч света упал на их изуродованные шрамами лица.
Мои спутники тоже разом умолкли. Егор, готовясь к стычке, уронил с плеч рюкзак, и он с мягким стуком ударился о бетонный пол.
Все четверо разом напряглись и остановились, подняв лица на звук.
И только тогда я понял, что у них нет глаз.
Мы с Женькой следом за Егором тоже избавились от ноши за плечами. Я вытащил из ножен на поясе нож, звякнув тонким лезвием о край.
И услышал похожий звон с другой стороны коридора.
Я повернул голову.
Еще три фигуры неторопливо двигались нам навстречу. Две крупные — впереди, и одна небольшая — за их спинами, придерживаясь рукой за плечо идущего впереди мужчины.
Я развернулся спиной к стене. Женька выпустила шипы на руках.
— Ну вот, — тихо сказал я ей. — А ты говоришь — жена, работа по графику. — и, повернувшись к тем троим, что вышли нам навстречу, громко произнес на местном языке: — Если вы уберете мечи, мы сможем поговорить. Если же нет, придется убить вас, хотя нам это совершенно не нужно.