— Отползай! — крикнул я, но в то же мгновение Егор уже вскочил на ноги, пытаясь выпрыгнуть с утекающего из-под ног участка…
А потом все обвалилось.
Нас с Егором вместе с разваливающимся по пути островком земли потащило под наклоном в какую-то темень, пересчитывая нашими боками, задницей и спиной жесткие камни и хрупкие выступы, которые с треском ломались под нами. А сверху из удаляющегося светлого пятна сквозь брань своего напарника я отчетливо услышал Женькин крик.
Прикрыв голову руками, я подобрался в комок, чтобы в полете не сломать ненароком руки или ноги.
А потом тьма закончилась, и нас с Егором вывалило с высоты пяти метров сначала в свет, а потом — в прозрачную ледяную воду.
Я поспешно рванулся наверх, на воздух, чувствуя, как начинает сводить ноги.
Всплыв на поверхность, быстро работая руками и отфыркиваясь, я добрался до каменистого берега, ухватился за него и выбрался наружу.
Следом за мной, отплевываясь и матерясь, вылез Егор.
Нас трясло. Вода стекала ручьями с мокрой одежды и волос, зубы принялись отбивать барабанную дробь.
Мы стояли в центре природной известняковой пещеры с озером. Всякие там сталагмиты и сталактиты влажно поблескивали вокруг. Рыжеватая порода ярко контрастировала с беловато-зеленым озером, настолько глубоким, что, несмотря на его прозрачность, дна совершенно не было видно.
Но уставился я в первую очередь совсем не на озеро. А на протянутые по высокому своду провода в толстом резиновом кожухе, от которых вниз спускались большие круглые фонари.
Самые настоящие, электрические. Работающие. Один из которых висел как раз у меня над головой.
— Марат, — вполголоса проговорил Егор, слегка ткнув меня локтем в бок.
И многозначительно кивнул в сторону.
Я перевел взгляд туда, куда указал Егор…
Мои зубы даже забыли, как стучать.
Потому что на стене пещеры в выдолбленной каменной нише, распятый цепями, стоял человек.
Или, вернее, то, что от него осталось.
Коричневатая кожа туго обтянула правильное удлиненное лицо и бугры до сих пор не иссохших мышц. Под ее тонким пергаментом объемно проступали узлы набрякших вен на руках и ногах. Крепкие желтоватые зубы блестели в угрожающем оскале, длинные черные волосы без блеска падали на лицо. Одет он был только в набедренную повязку. Руки и ноги туго удерживали кандалы, которые буквально распинали его на стене.
Должно быть, при жизни этот парень был настоящим гигантом — мне показалось, в нем было больше двух с половиной метров роста, и в плечах он был раза в два шире, чем я.
А еще у пленника была вскрыта и аккуратно выпотрошены грудная клетка. Симметрично перебитые ребра были насажены на крючки и также растянуты в стороны. И что самое жуткое — там, внутри, все казалось еще почти живым! Сухая темно-красная плоть, белесые пленки и кости — все осталось чистым и нетронутым.
— Твою мать, Монгол, — проговорил Егор дрогнувшим голосом. — Что за нахер здесь творится?.. Может, Крестоносец не так уж не прав, и мы действительно провалились в сучий ад?
Я окинул взглядом галерею.
И увидел еще такие же ниши с пленниками внутри — две по другую сторону озера, и не меньше четырех с правой стороны от нашей первой находки, на почтительном расстоянии друг от друга.
— Может и так, — ответил я. — Я даже спорить…
Мою фразу прервал отчетливый глубокий вздох, донесшийся из глубины пещеры.
Глава 8
Цена бессмертия
Прервав разговор с Егором, я пошел вдоль стены к следующей нише, где висело тело растянутого на дыбе светловолосого и светлобородого человека — такого же высокого, как и первый гигант, но значительно тоньше. Судя по состоянию рук, все суставы пленника были вывернуты и растянуты. Волосы падали ему на опущенное покоричневевшее лицо. Кожа приобрела пергаментную сухость.
Определенно, этот бедняга уже очень давно не мог вздыхать.
— Иди дальше!.. — раздался уже где-то совсем близко глухой и сиплый, напрочь лишенный живой звонкости голос. — Сюда!
Мы с Егором поспешили к следующему пленнику.
И, заглянув в третью нишу, я столкнулся взглядом с парой черных блестящих глаз.
Прикованный цепями к стене по рукам и ногам, этот великан был еще жив!
Здоровенные железные крючья разрывали ему ребра и растягивали их в стороны под гнетом подвесов. Руки, ноги и широкая грудь пленника были покрыты множеством порезов и шрамов.